Сжигая запреты

Белье немного приспустить, – инструктирует, когда Чарушина устраивается и замирает.

Я невольно спускаю взгляд к ней. Сглатываю, пока она ерзает. И отрывисто вздыхаю, когда, после некоторого замешательства, выполняет указания. Смотрю на впалый живот и рискую допустить, что Маринка ошиблась. Или, возможно, наврала мне. Ну какой, блядь, ребенок? Она непохожа на брюхатую, как ни присматривайся.

Сука… Пусть же это будет розыгрышем.

Я бы… Я бы все отдал, чтобы этого ребенка не было. Чтобы она снова была безраздельно моей.

Чтобы мне не приходилось постоянно блокировать мысль о том, как он туда попал.

– Вы тоже, папочка, будьте добры, не стойте посреди кабинета, – толкает вдруг врач, заставляя меня остолбенеть и прекратить дышать. – Присаживайтесь на диван. Он там специально для группы поддержки, – впервые этот сухарь позволяет себе рассмеяться. Мне же реально хреново становится. Меня сбивает с координат. Я теряю цель. Стрелка моего внутреннего компаса, словно под влиянием каких-то паранормальных факторов, начинает беспорядочно и хаотично вращаться.

– Все увидите, не переживайте. Лучше мамочки рассмотрите. По ходу исследования я буду подробно объяснять. Можно задавать вопросы.

Маринка издает какой-то короткий сдавленный звук. Я инстинктивно реагирую. Наши взгляды сходятся.

Вдох-выдох. Детонация. Бешеный фаер.

И меня раскладывает.

Мелкими атомами по качающемуся разгоряченному пространству. Раскидываюсь. Вибрирую. Плыву.

– Пожалуйста, Дань… – выдает Чарушина с непонятным посылом.

Не знаю, о чем в эту минуту просит.

Поддержать ее? Как-то помочь? Подкрепить это обманчивое восприятие молчанием? Что? Понять не могу. Да и хуй с ним. Суть в том, что Маринка обращается ко мне с просьбой. Я сгребаю все свое дерьмо и, еще не подозревая, на что себя приговариваю, тяжело оседаю на чертов диван.

Вдох-выдох. Сторговавшись с собой, не смотрю на экран. Чтобы это не выглядело странно и не смущало Маринку, скольжу взглядом в безопасной близости вокруг монитора.

– Плод… – произносит врач с растяжкой.

Я невольно задерживаю дыхание. Жду что-то вроде: «Отсутствует». Но вместо этого слышу: – Один.

Есть. Есть, блядь. Он есть.

Мать вашу… Она беременна. Моя Маринка беременна.

Я со свистом бью по тормозам. Но меня уже заносит. И я… Вскидываю взгляд и смотрю на экран.

– Головка, ручки, ножки – все у вас уже сформировано, – комментирует врач, окончательно смягчая тон. Я буквально бездыханно всматриваюсь в каждый белый участок, на который он указывает. И я вижу ребенка.