Та, что правит балом

Извини, мне надо идти.

На этот раз он меня не остановил.

Ник ждал в машине неподалеку от офиса. Посигналил мне фарами и предупредительно открыл дверь.

— Твоя работа? — спросила я, садясь рядом с ним.

— Ты про Тони? Вот уж нет. И Рахманову на меня настучала напрасно. Полегчало, дорогая?

— Ты же слышала, я Рахманову поклялся, а хозяевам я никогда не лгу, бог накажет. — Он весело расхохотался. — Прелесть моя, ты даже не представляешь, как мне все это нравится.

— Значит, все-таки ты?

— Я же сказал — нет.

— Догадываюсь. Но тебе не скажу. Да ты и не захочешь знать. Кстати, как там твой любовник? Жениться не обещал?

— Чужие дела — моя слабость. А твой Француз — парень что надо. Передай ему привет и наилучшие пожелания.

— Что ты хочешь этим сказать? — забеспокоилась я.

— Сказать? — удивился он. — Только то, что безумно скучаю по тебе. Я даже видел тебя во сне. Забавный такой сон, немного неприличный, как раз в моем вкусе.

— Кому понадобилось подставлять Тони? — нахмурилась я. — Я уверена, что без тебя не обошлось.

— Страдаю совершенно безвинно. Кстати, когда мы окажемся в одной постели, тебе это будет стоить нескольких очень неприятных минут. Да, вот еще что, дорогая. — Он достал из кармана фотографию и бросил мне на колени. — Взгляни. Ты, случайно, не видела этого дядю?

Фотография была так себе, сделана на улице с большого расстояния, но мужчину я узнала сразу: именно с ним на днях встречался Павел.

— Кто это? — спросила я.

— А ты не знаешь? Впрочем, откуда… Объясняю.

Этот тип — что-то вроде доверенного лица некоего господина по фамилии Воропаев. Что, и о нем не слышала? Это даже обидно, дорогая, — скривился Ник, — ты совершенно не интересуешься делами фирмы. Воропаев, гнида этакая, наш главный конкурент, это именно он пытается оттяпать у нас химзавод и многочисленные прочие блага. Все никак не угомонится, кровопийца. Да-а… О чем, собственно, я? Вспомнил, вот об этом дяде. Не поверишь — пропал, вторые сутки найти не могут. И на нас, мерзавцы, осерчали. Говорят, мы руку приложили. Обидно слышать беспочвенные обвинения в свой адрес. Сегодня мне другое доверенное лицо Воропаева очень нагло за это выговаривало. А я, точно сирота, в ум взять не могу, чего от меня хотят невоспитанные люди.

— Что значит — пропал? — вертя фотографию, спросила я, пытаясь выиграть время.

— Пропал — это значит, что его нигде нет. Ни дома, ни в офисе, ни у любовницы, вообще нигде. Вот что в городе творится.