Табу на любовь

Во мне появилось странное спокойствие. Будто гребаное озарение и твердая вера в то, что сработает, все «срастется». Иначе ведь никак.

Как и каждый вечер, прежде чем поехать к себе, двинулся по накатанному маршруту. Охрана уже привыкла, а новый начальник безопасности не задавал вопросов. Просто держался на расстоянии.

Оказавшись рядом с домом, отыскал до чертиков знакомые окна. Я бы, не задумываясь, отдал любимую тачку за то, чтобы Ратти выглянула в окно и постояла там несколько минут. Да даже одну! Но чтобы без всех этих штор и занавесок.

Кто их вообще придумал? Занавески эти!

Вздохнул, потер рукой шею. Старею что ли? Или просто нервы.

На миг оторвался от окон и взглянул напротив. Просто мазнул взглядом.

— Вот же….! — выругался я и полез рукой в карман пиджака.

Номер младшего был первым в списке контактов. А спустя секунду этот засранец уже ответил на звонок.

— Проша, я тебя убью! — пригрозил я.

— И за что мне такая честь, да в такой день? — заржала эта смазливая морда.

— Твоих рук дело? — потребовал я ответа, глядя на огромную фотку Ратти, на которую пялился весь город.

— Что именно? — паясничал брат.

— Проша, не беси меня, — начал заводиться я. — Ты по всему городу засветил ее фотки. Я тебя грохну! Видит Бог!

— Да не кипятись, бро! — еще громче смеялся мой тупой, упрямый брат-идиот. — Там ни на одном плакате нет ее лица. Зато девочке будет приятно. Смотри из окна да любуйся!

— Ни на одном? Да ты издеваешься! — заорал я, выскакивая из машины.

Стоя посреди тротуара, как последний придурок, я вертел головой, пытаясь отыскать и другие билборды.

— Прохор, увижу — удавлю! — пообещал я.

— Не благодари! — вместо прощания заявил младший брат и сбросил вызов.

У меня не было слов. А руки так и чесались придушить мелкого пакостника.

Я не хотел возвращаться в прогретый салон автомобиля. Принялся вышагивать, нарезая круги от подъезда и до машины. Всего метров сто, не больше. Но я понял, что начал успокаиваться.

Ровно до того момента, когда я решил вернуться в тачку.

— Твою мать! — процедил я, ускоряя шаг.

Но не успел. Женщина уже села в ожидавшую ее машину и уехала. Я прекрасно видел выражение триумфа на ее лице. Видел, с какой надменной и ехидной улыбкой она смотрела на меня.

— Сука! — прошипел я, провожая взглядом дражайшую тещу.

Иолана Несторова прекрасно знала, если ее дочь я могу прижать к ногтю, то ей самой — ничего не будет.