Тай – значит умереть

Он оставил своей новой семье всё: большой новый дом, отличный супер-мотоцикл Ямаха жене и ей же машину. Согласно завещанию, как стало мне известно от Тома, дочь и сын Малькольма не унаследовали ни сатанга.

А Том, кстати, лучший друг, тот вообще не пришел на прощание в храм. Он сказал:

– Я больше не могу хоронить близких друзей в такой веселой праздничной обстановке. Это выше моих сил.

Многие, конечно, упрекнут меня в том, что я не понимаю философию буддиста: когда человек уходит в лучший мир, надо не плакать, а смеяться.

Тем не менее я лично видела, как на церемонии прощания с любимым монархом тайцы не просто плакали. Рыдали.

Хоть Малькольм подарил своей О гораздо больше, чем просто сто тысяч, он так и не стал ее королем.

Мы не случайно поселились в Банг Саре. Со смыслом. Там для нас Всевышний расплескал прекрасное море.

Оно отнюдь не прозрачное, как слеза: виною тому изобилие планктона и рыбы. Но море действительно чистое. По утрам мы в нем купались вдвоем. И куда не кинь глазом влево или вправо – ни души…

Был у нас, по правде сказать, конкурент, претендующий на наш кусок залива. В зеркальных очках для плавания. Как сверкнет в глаз напротив солнца – хоть мертвых выноси.

Плавал не слишком хорошо, но с превеликим удовольствием.

Фыркая, наслаждаясь, меняя стили. И вот он впервые заговорил со мной. Я плыву мимо, почти бесшумно шевеля ластами под водой. Он:

– Хело! Вот из ё нэйм?

– Хау олд а ю? – чисто урок английского, шестой класс.

Я ему бумерангом те же задачки.

Выяснилось, что купальщика зовут Дик. Из Великобритании, живет в Банг Саре рядом с рынком, у них с тайской женой большой двухэтажный дом.

Ему 93 года! Мне тогда было 47…

– Халф оф май эйдж! – обрадовался почему-то Дик, что я вполовину его моложе. И вдруг спросил:

– А можно я вас потрогаю?

– Оп-паньки! – аж привстала я на дно и обратила внимание, что в движениях старик похож на незрячего.

Дик потрогал волосы, лицо, нос – очень осторожно провел мокрыми руками.