Тайна моего положения

— Для настоящих чувств время не имеет значения, — ответила, медленно поднимаясь с кресла.

— Возможно… мадам Эмилия, вам лучше вернуться домой. В вашем состоянии находиться в лаборатории небезопасно, — внезапно произнёс Эдгард и протянул мне руку. — Я настаиваю. Моя карета ждёт снаружи.

— Хорошо, — растерянно кивнула, признавая его правоту и чувствуя, как остаточная слабость всё ещё отзывается лёгким звоном в висках. Я всего лишь мгновение помедлив, все же вложила свою озябшую ладонь в его протянутую руку.

Его пальцы оказались неожиданно тёплыми, почти горячими, и это тепло странным образом придало мне сил. А его прикосновение было одновременно уверенным и осторожным — так обращаются с чем-то хрупким и ценным, — отчего по спине пробежала едва заметная дрожь…

Дорога в особняк Блэквудов прошла в полном молчании. Мы оба словно погрузились в собственные мысли, глядя в окна кареты, за которыми проплывал туманный осенний пейзаж. Только мерный стук копыт да редкое поскрипывание колёс нарушали тишину, повисшую между нами.

Когда карета остановилась у парадного входа особняка, Эдгард первым спустился на влажную от дождя брусчатку. Обернувшись, он протянул мне руку, и его пальцы уверенно сомкнулись вокруг моей ладони, помогая преодолеть крутые ступеньки кареты. Его движения были осторожными, почти бережными, будто я была хрупкой фарфоровой статуэткой, готовой рассыпаться от неверного прикосновения.

Он так и не выпустил мою руку, когда мы шли к дому.

Наши ладони, соединённые этим целомудренным прикосновением, создавали странное ощущение защищённости, которое растаяло лишь в просторном холле, когда наши пальцы, наконец, разъединились.

— Благодарю вас, мсье Блэквуд, — произнесла, остановившись у подножия лестницы.

Эдгард медленно склонил голову в безмолвном ответе, и на мгновение в его тёмных глазах промелькнуло странное выражение, которое он тут же скрыл за привычной сдержанностью.

Поднимаясь по широкой лестнице к своим покоям, я чувствовала на себе его пристальный взгляд, но не обернулась.

Только когда дверь моей комнаты закрылась за спиной, я позволила себе прислониться к ней и медленно выдохнуть, пытаясь разобраться в водовороте чувств, захлестнувших меня в этот странный, наполненный откровениями день…

Спустя некоторое время я стояла у высокого окна, кутаясь в тяжёлую шерстяную шаль, и наблюдала, как вечерние тени постепенно поглощают очертания сада.