Тайна моего положения

Он выглядел осунувшимся, под покрасневшими от недосыпа глазами залегли глубокие тени, а на обычно гладковыбритых щеках проступила тёмная щетина, придававшая его аристократическому лицу почти разбойничий вид. Вчерашняя рубашка из тонкого батиста была измята, словно в ней спали, а развязанный галстук небрежно свисал с расстёгнутого воротника.

— Мэри, оставьте нас, — попросил мужчина, не отрывая от меня тревожного взгляда, в котором читалась смесь облегчения и затаённого беспокойства. И едва горничная неслышно выскользнула за дверь, Эдгард тяжело опустился в освободившееся кресло, обеспокоенно спросил.

— Лучше, — ответила, натянуто улыбнувшись, чувствуя неприятную слабость во всём теле. Голова всё ещё немного кружилась, а руки подрагивали, выдавая моё состояние.

— Простите меня, — заговорил Эдгард глухим, надломленным голосом, глядя куда-то мимо меня в пустоту. — За всё. За то, что не помнил, за то, что подозревал вас…

— Вы не виноваты, — покачала головой, чуть поморщась от резкой боли в висках.

— Я говорил с отцом, — проронил мужчина, нервно сцепив пальцы. — Много говорил. Впервые за пять лет мы действительно поговорили.

— И что теперь? — спросила, машинально поправляя ворот ночной сорочки. Утренний свет, пробивающийся сквозь щель в шторах, падал на его лицо, подчёркивая и без того заметную бледность. Тени под глазами выдавали бессонную ночь, а в уголках губ залегла горькая складка.

— Теперь… — он поднял на меня взгляд, в котором читалась решимость, смешанная с неуверенностью. — Я хочу всё сделать правильно. Выйдете за меня замуж?

— Замуж? — эхом повторила, чувствуя, как к горлу подступает тошнота — то ли от слабости, то ли от волнения. — Это не решение, Эдгард.

— Но ребёнок… — голос мужчины дрогнул, а в глазах промелькнула растерянность, смешанная с удивлением.

— Заслуживает лучшего, чем брак по обязанности, — твёрдо ответила, собрав все силы, чтобы голос звучал уверенно.

— Тогда чего вы хотите? — Поинтересовался мсье Блэквуд, нервным жестом проводя рукой по встрёпанным волосам.

— Для начала — узнать вас, — с улыбкой произнесла, не сводя взгляда с мужчины. — Настоящего вас, а не ту маску, что вы носите. И дать вам узнать меня.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов на каминной полке. Их размеренный звук отдавался в висках тупой болью.