Тайна моего положения

Как всегда, он опирался на свою любимую трость из полированного дерева, а его лицо озаряла привычная лукавая улыбка, прячущаяся в уголках губ и морщинках около глаз.

— Как наша больная? Надеюсь, не слишком утомилась за день?

— Ваш сын очень… увлекающаяся натура, — заметила я, невольно улыбнувшись в ответ.

— О да, — с видимым удовольствием протянул старик, присев на край кровати. — Знаете, сегодня он впервые опоздал в банк. Представляете? Мой пунктуальный до зубовного скрежета сын — опоздал! Засиделся за обедом, с необычайным воодушевлением рассказывая мне о своих идеях для вашей лавки.

— Мсье Арчи… — начала было я, чувствуя, как краска заливает щеки, но он остановил меня мягким, отеческим жестом:

— Нет-нет, ничего не говорите. Просто… дайте времени сделать своё дело. Иногда самые крепкие чувства рождаются не от страсти, а от простых, ежедневных моментов близости. Как эти разговоры об этикетках, например.

— Или о шахматах? — улыбнулась я, заметив, как смягчился его взгляд, наполняясь теплыми отцовскими нотками.

— Именно, — старик рассеянно погладил серебряный набалдашник трости. — Кстати, вы не поверите — он вчера выиграл у меня партию. Впервые с тех пор, как…

Недоговорил мсье Арчи, в дверь деликатно постучали — Мэри, шурша накрахмаленным передником, внесла поднос с вечерним чаем, от которого поднимался ароматный пар.

— И ещё кое-что, мадам, — Мэри, поправив кружевной чепец, осторожно протянула мне плотный кремовый конверт с изящной сургучной печатью, на которой виднелся оттиск часового механизма.

— Что ж… не буду вам мешать, дорогая, — с понимающей улыбкой промолвил мсье Арчи, тяжело опираясь на трость, пока поднимался с края кровати и вскоре вышел из комнаты.

Оставшись в одиночестве, я бережно развернула письмо, и по комнате тотчас разнёсся лёгкий, успокаивающий аромат лаванды — привычка мадам Летиции класть сушёные цветы в письма. Несколько лиловых бутонов выпало на белоснежное одеяло, когда я разворачивала тонкие листы, исписанные изящным почерком мадам Летиции.

Закончив читать, я прижала письмо к груди, чувствуя, как оживает сердце от этих простых, искренних слов, пропитанных заботой и теплом. А запах лаванды, всё еще кружащий по комнате, навевает воспоминания об уютных вечерах в часовой мастерской, о мерном тиканье десятков часов и тихом смехе мадам Летиции…

Спустя долгие две недели лекарь, наконец, разрешил мне встать с постели.