Тайна моего положения

Закажи халат, ночные сорочки… ну, все, что нужно женщине. Да поторопись, пока не закрылась, фарлы в шкатулке возьми.

— Конечно, мастер, — кивнула, с улыбкой наблюдая с какой бережностью, словно мадам Летиция была хрустальной он взял ее под руку и повел вверх по лестнице, продолжая ворчать что-то о ее легкомыслии и неосмотрительности. Но я видела, как осторожно он поддерживал ее под локоть, как тревожно вглядывался в ее лицо, когда думал, что никто не замечает.

Выходя из мастерской, я счастливо улыбнулась. Возможно, этот пожар, при всей своей трагичности, стал началом чего-то нового.

Началом исцеления двух израненных сердец, которые столько лет хранили свою любовь под маской обиды и гордости.

— Вот так сворачиваешь и прижимаешь, — промолвила мадам Летиция, показывая мне, как формировать улитки из сдобного теста. Её тонкие пальцы, привыкшие к более изящной работе, удивительно уверенно скручивали мягкие полоски теста в аккуратные спирали. От печи исходило уютное тепло, наполняя кухню ароматом свежей выпечки, а мадам то и дело бросала мечтательные взгляды на дверь, за которой изредка раздавалось знакомое постукивание — мсье Харви работал в мастерской.

Прошло уже четыре дня с того вечера, когда беспощадное пламя отняло у женщины её дом. Четыре странных, наполненных неловким молчанием дня. Мсье Харви изо всех сил старался быть радушным хозяином, но его природная сдержанность брала верх — он был немногословен и часто прятал взгляд за стеклами своих очков. Мадам Летиция, в свою очередь, словно боялась занять слишком много места в этом доме — за ужином она всегда садилась на самый край стола и едва притрагиваясь к еде.

Всё изменилось вчера вечером. Я как раз закончила протирать инструменты в мастерской и вышла в крохотный холл, когда услышала испуганный возглас — мадам Летиция, спускаясь по лестнице, оступилась на последней ступеньке. Не знаю, откуда мсье Харви так быстро взялся — его руки уверенно подхватили падающую женщину.

Удивительно, но даже после пожара мадам Летиция держалась с поразительным достоинством — ни единой слезы, ни одного срыва.

Она стойко переносила потерю всего имущества, как человек, привыкший принимать удары судьбы. И вот теперь, оказавшись в объятиях мсье Харви, женщина с судорожным всхлипом прильнула к его груди, и слезы, которые она не позволяла себе проливать, хлынули неудержимым потоком.

— Прости меня. Я ни на секунду не забывала о тебе. Я старый дурак и упрямец. — шёпот пары был едва слышен.