Тайна моего положения

В дневном свете особенно отчетливо виднелись морщинки вокруг ее глаз — следы не только возраста, но и давней, затаенной печали. Внезапное решение пришло само собой, словно кто-то шепнул его мне на ухо:

— Пойдемте к мсье Харви.

— Что? Нет, я не могу… — мадам Летиция вздрогнула, как от удара, еще сильнее стиснув шкатулку, так что побелели костяшки пальцев.

— Можете. В его доме достаточно места, и я уверена, мсье Харви будет не против, — твердо произнесла, ободряюще улыбнувшись.

— Вы не знаете… — недоговорила женщина, судорожно всхлипнув.

— О том, что между вами было? — мягко произнесла, слегка сжав ее заиндевевшую ладошку.

— Он вам рассказал? — удивленно проронила мадам Летиция, недоверчиво на меня посмотрев. В ее голубых глазах промелькнула искра того прежнего огня, который, должно быть, когда-то пленил сердце молодого часовщика.

— Нет, но я видела, с какой грустью вы друг на друга смотрели, полагаю, вам давно пора поговорить, — ответила, заметив, как по ее щеке скатилась одинокая слеза, оставляя на покрытом сажей лице светлую дорожку.

Не сразу, но мадам Летиция подалась моим уговорам, и мы все же двинулись в сторону мастерской мсье Харви. Она шла медленно, словно каждый шаг давался ей с трудом, то и дело оглядываясь на дымящиеся руины своего дома, будто прощаясь не только со стенами, но и с частью своей жизни.

Мы старались идти по менее оживленным улицам, но и там редкие прохожие провожали нас любопытными взглядами — еще бы, такая странная пара: элегантная дама в некогда дорогом, а теперь испачканном сажей платье и пальто, и я, простая помощница часовщика.

Когда мы подошли к мастерской, мадам Летиция на мгновение замерла и, глубоко вздохнув, решительно потянула на себя дверь. Колокольчик приветливо звякнул, и из подсобки вышел мсье Харви. Увидев свою давнюю возлюбленную в таком состоянии, он потрясенно застыл, его лицо побледнело, а руки, державшие лупу, дрогнули.

— Летиция… — выдохнул старик, и в этом единственном слове было столько боли и нежности, что у меня защемило сердце.

— Харви, прости… у меня сгорел дом… — голос женщины сорвался.

— Сгорел? — переспросил мастер, мгновенно преображаясь. Напускная угрюмость вновь появилась на его лице, но глаза… глаза выдавали его истинные чувства. — И чего стоишь на пороге? Проходи уже, простудишься еще, — проворчал мсье Харви, выходя в зал. — Эмилия, я покажу мадам Летиции ее комнату, а ты сбегай к модистке.