Тайна моего положения

— В таком случае буду ждать вашего решения, — мсье Арчи галантно поклонился, провожая меня до двери. В его глазах плясали озорные искорки, делая его похожим на мальчишку, задумавшего очередную проказу. — И не забудьте передать мои наилучшие пожелания старому ворчуну Харви.

Уже спускаясь по ступенькам особняка, я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время чувствую себя… живой. Словно этот странный визит, эта беседа с одиноким стариком, его искренность и теплота разбудили что-то давно уснувшее в моей душе.

Что-то, что я считала навсегда утраченным в водовороте последних событий.

Особняк мсье Блэквуда я покинула в приподнятом настроении. Солнце, казалось, светило ярче обычного, а осенний воздух был наполнен свежестью и ароматом опавших листьев. Даже величественные дома в районе Мелтис, еще утром хмурые и неприветливые, сейчас выглядели по-особенному живописно в своих нарядах из золотистого плюща.

Я шла быстро, рассматривая старинные дома, каждый из которых хранил свою вековую историю.

Солнечные лучи медленно скользили по фасадам, высвечивая малейшие детали архитектурного убранства: тонкую резьбу карнизов, затейливые барельефы с мифологическими сценами, позеленевшие от времени медные водостоки в виде драконьих голов.

Заглядываясь на начищенные до блеска витрины магазинов, за которыми разворачивались настоящие представления: в кондитерской мсье Дюпона возвышались многоярусные торты, украшенные марципановыми розами и засахаренными фиалками; в галантерейной лавке шелковые ленты всех оттенков радуги струились водопадом по черному бархату витрины; у букиниста на Ратушной площади маленькие механические фигурки отбивали каждый час замысловатый танец.

Подсматривала в окна конторок, расположенных на первых этажах, за которыми мелькали силуэты клерков, склонившихся над бумагами. Медные таблички на дверях солидных заведений сверкали в лучах осеннего солнца, отражая имена нотариусов, адвокатов и банкиров, чьи услуги могли позволить себе лишь состоятельные горожане.

Незаметно для себя я оказалась на окраине города, здесь он будто снимал свою парадную маску и обнажал истинное лицо. Мощеные улицы сменились разбитыми грунтовыми дорогами, где в выбоинах после дождя стояли мутные лужи. Изящные фонари центральных улиц уступили место покосившимся столбам с тусклыми лампами, чье стекло было затянуто паутиной трещин.