Тайна поместья Эбберли

 – Но это же как минимум пятьдесят лет! И никто не сможет прочитать эту книгу до начала следующего века? Это просто преступление!

– Кажется, мне тоже надо начинать бояться за свою жизнь, – усмехнулся Дэвид Вентворт.

Айрис эта шутка не показалась хорошей.

В тот день Айрис опять не удалось поработать в библиотеке. Дэвид нашёл те письма, что Мюриэл Вентворт привезла накануне исчезновения леди Клементины, и они все их перечитали в надежде обнаружить намёки на то, почему одно из писем было настолько важным, что леди Клементина взяла его с собой.

Писем было одиннадцать. Самое раннее было датировано двенадцатым января 1937 года, самое позднее – девятым октября 1940-го. Возможно, братья не так уж часто общались, возможно, часть писем не сохранилась.

Они не нашли ничего по-настоящему важного. Сэр Джон писал о встречах с родственниками и знакомыми, о том, что происходило в Эбберли, но никогда много или подробно. Несколько предложений обычно были посвящены работе, но были не особенно понятны: сэр Джон как будто продолжал разговор, ранее начатый или по телефону, или в другом письме.

Про жену он писал мало, в основном это было что-то вроде «Клементина здорова, передаёт тебе привет» или «Клементина здорова, в марте возвращается в Эбберли». Только два письма, написанные одно в мае, другое в июле 1939 года, рассказывали о леди Клементине чуть больше. Сэр Джон был очень обеспокоен её состоянием: он думал, что с рождением ребёнка их семейная жизнь наладится, и сначала так всё и было, но потом у Клементины появились странные идеи. Она воспринимала собственного сына как врага, который отнимает у неё её настоящую жизнь, и не желала тратить её на пелёнки и вытирание слюней. Дэвидом занимались Фенвик и молоденькая няня, которую прислали из Лондона, Клементина к нему почти не подходила, хотя ребёнок был слаб, мал и как никто нуждался в материнской заботе.

Айрис посмотрела на Дэвида. Каково ему было читать эти строки?

Конечно, он всё это знал и раньше, но прочитать ещё раз… Он словно расцарапывал плохо зажившую рану.

– Если двенадцатое письмо было примерно таким же, – сказал Дэвид холодным, ровным тоном, – то я просто ума не приложу, зачем его было брать с собой. Гости, дни рождения, заболевшие собаки, выздоровевшие собаки… Ничего важного.

– А что, если то письмо было написано после усыновления Руперта, и в нём есть что-то про причины?

– Сомневаюсь. Тогда дядя Роберт уже был в армии, письма читали цензоры.