Тайна поместья Эбберли

Дэвид посмотрел на неё, как смотрят на отвратительное и опасное насекомое:

– Ты была со мной… Старалась утешить, а сама всё это время знала, что моя мать гниёт в этом ящике в лесу.

Энид, захлёбываясь слезами, попыталась ему что-то ответить, но Айрис не разобрала ни слова. А потом детектив-сержант Леннокс подтолкнул Энид, чтобы она шла дальше.

Дэвид громко сказал вслед Энид:

– Ваши с матерью вещи упакуют немедленно. Сообщите миссис Пайк, куда их доставить.

Айрис не знала, что ей делать после того, как Энид и её мать увели.

Она закрылась в своей комнате, села на кровать и постаралась успокоить дыхание и бешеный стук сердца.

Ей не нравились ни мать, ни дочь. Мюриэл напоминала ей хищного зверька вроде ласки, а Энид была не очень удачливым её подражателем. В ней не было того стержня, что был у Мюриэл, не было её настойчивости и хладнокровия. Обе были неприятны, но она не верила, что они могли убить, и верила им, что они просто перенесли тело.

Ей казалось, инспектор Годдард был того же мнения. Хотя у него теперь было достаточно доказательств, чтобы Мюриэл отправили на виселицу.

Или всё же это сделала она? Мюриэл поссорилась с леди Клементиной, нанесла удар в порыве гнева, только потом осознав, что натворила и какие будут последствия.

Могло такое быть? Айрис не знала. Она ничего уже не знала.

Надо было записать всё то, что она узнала от Мюриэл сегодня.

Записи всегда помогали упорядочить факты в голове. Когда она переносила услышанное в блокнот, у событий появлялся призрачный и шаткий, но смысл. И она так и не записала ту смелую и невозможную мысль, что пришла её в голову как раз перед тем, как начался обыск.

Айрис встала, чтобы подойти к письменному столу, и взгляд её невольно упал за окно. Руперт с Мэтью на коленях сидел на скамейке, а Кристина их фотографировала.

Они гуляли в саду и ничего ещё не знали.

Интересно, как отреагирует Руперт?

А ещё интереснее, что бы он сказал, если бы узнал, что Айрис пытается найти его родителей и даже, кажется, нашла?

Нашла что-то, что не поддавалось пока разумному объяснению.

Кристина поманила Мэтью к себе, и он, неуклюже соскользнув с коленей Руперта, поковылял на толстеньких ножках к матери. Кристина, присев, распахнула руки и заключила Мэтью в объятия.