Тайна рождения

Но в обществе граф Петровский старался не высказывать подобные суждения, чтобы его не заподозрили в излишнем свободомыслии. Только Елене он мог доверять безоговорочно. И она, в самом деле, ни разу не упомянула при ком-то из посторонних, каких мнений придерживается ее супруг.

После того как в их жизни возникла Варя Иванина, абстрактный «народ» обрел вполне конкретное лицо, и оно было прехорошеньким. Владимир Иванович пытался стереть его из памяти, но Варя снова и снова являлась ему в бесстыдных снах, слаще которых не было в его жизни.

Изгнанный женой в Петербург, Владимир несколько недель провел в полном отчаянии, снедаемый страхом потерять Елену, с которой только и представлял свою жизнь. То, что она все не возвращалась, казалось ему дурным знаком. Жена явно замышляла что-то, но не желала вводить его в курс дела, и это казалось графу настоящей катастрофой. Ведь до сих пор они делились всеми замыслами и планами. Все в их совместной жизни являлось общим… до того, как он ввел в свою эту чудную крестьяночку…

Разумеется, это не было любовью, говорил себе Владимир Иванович, мысленно перебирая в памяти знойные летние дни.

Какое-то безумие охватило его, наваждение, которого он не искал. Заметил, конечно, как похорошела и расцвела дочка конюха, но это восхищение скользнуло, не задев души. А вот когда девушка прижалась к нему возле стойла, прильнула всем своим гибким, упругим телом, приоткрыв в ожидании губы, дохнула в лицо свежим теплом, — это прожгло насквозь. Все нутро его, истосковавшееся по женщине, взбунтовалось и потребовало… не любви, нет! При чем здесь любовь? Требовалась всего лишь физическая разрядка, выброс накопившейся телесной тоски.

Это и произошло. Немедленно. Владимир даже не нашел в себе сил увести девушку подальше, чтобы ее отец, который мог вернуться в любую минуту, не застал их в самый откровенный момент. Но никто не вошел в конюшню в тот час. И граф овладел Варей беспрепятственно, и, ослепленный желанием, даже не сразу понял, что она досталась ему девственницей. Только увидев невинную кровь догадался об этом приятном обстоятельстве.

В жизни Елены он тоже был первым мужчиной, но та брачная ночь далась им обоим нелегко, потому что молодую жену трясло от страха в буквальном смысле — ее зубы выбивали нервную дробь. И Владимиру пришлось потратить пару часов только на то, чтобы успокоить ее и совершить наконец то, зачем они и уединились в спальне. К тому времени оба уже были так измучены, что даже он не получил желаемого удовольствия.