Тайная связь его величества

Я удивленно поднял брови.

Зина отложила нож, которым резала батон.

– Я очень радовалась, когда мама меня к вам брала, знала – Таисия вкусным угостит, конфет в карман насыплет. Еще она мне три раза в неделю бидон вручала и велела к Феньке-коровнице бегать. Молоко я вам в шесть утра приносила, за что каждую субботу рубль получала. Обалденные деньги для маленькой девочки! Я на них потом так в этом магазине, где сейчас за прилавком стою, шиковала! Мороженое-то семь копеек всего стоило.

– Плодово-ягодное, в картонном стаканчике, – улыбнулся я.

 – Мне его есть не разрешали, боялись, что заболею, а ты меня угощала.

– Народ лакомство плодово-выгодным называл. Эх, мужики… – фыркнула Зина. – Как речь о еде пойдет, сразу склероз пропадает. Спроси моего Колю, в каком платье Зина на свадьбе щеголяла, начнет в затылке чесать. А поинтересуйся, что на столе в ресторане стояло, он тебе все меню перечислит. Я брала в магазине две деревянные палочки, и мы с тобой мороженку на пару лопали у нас на огороде в грядках. Ты мне нравился – не дрался, не ругался, умный такой, объяснил, когда мягкий знак в глаголах ставить.

До сих пор помню: надо вопрос задать. Ну, например, как правильно написать, «прогуляться» или «прогулятся»? Вечно я двойки за диктанты получала, а ты сказал, спрашивай: что сделать? В вопросе есть мягкий знак? Значит, смело его между «т» и «с» пиши. А вот если, скажем, «прогуливается», вопрос будет: что он делает? Нет мягкого знака? И не ставь его в глаголе. Ох, путано сейчас говорю.

– Похоже, во мне пропал педагог, – усмехнулся я.

– Хорошим ты, Ваня, мальчиком рос, – продолжала Зина. – Таисия была ласковая. Павел Иванович приветливый. Мамка моя все его книги прочитала. Николетта, правда, с гонором, но я ее редко видела. Вы были богатые, мы с мамой бедные, но неудобства в вашем доме я не ощущала. А вот у Гусевых… Мамуля у них по пятницам убирала. Там совсем не так, как у вас жили. Не нравилось мне у них.

– Почему? – спросил я.

Зинаида пододвинула поближе ко мне тарелку с приготовленными бутербродами.

– Ешь, колбаска свежая. Правила у них в семье Елизавета Георгиевна, мать Константина Петровича. Она главврачом в больнице работала, хорошим хирургом слыла, но я ее до одури боялась.

– Чем тебя старшая Гусева пугала? – не понял я.

– Погоди, сейчас из спальни альбом принесу.

– Ты тут живешь? – удивился я.

Успевшая сделать пару шагов Зинаида остановилась.

– Ну да. Из магазина прямехонько на свою кухню попадаю. У нас четыре комнаты и веранда.