— Знаешь ли ты, как себя чувствуешь, когда навсегда расстаешься с любовью своей молодости? Тебе известна пустота, которая охватывает человека?
— Я очень хорошо представляю, каково тебе сейчас, Карин, — сказал он с глубокой симпатией в голосе.
— Сейчас разговор не обо мне, а об Элизабет!
Он напрягся.
— Об Элизабет?
— Да. Ты хочешь, чтобы она пережила ту же пустоту, что и я? Хочешь ли ты, чтобы она лишилась в своей жизни солнца, будущего, радости, надежд, мечтаний?
— Что ты имеешь в виду?
— Мне кажется, что ты ее не любишь, Вемунд.
— Я? Да она единственная, которую я желаю. Но ты считаешь, что она может мне достаться, несмотря на то, что я нанес тебе такую смертельную рану? Как мне дальше жить с таким гадким чувством?
— Вемунд, Вемунд, мой храбрый брат! Не пора ли нам похоронить эти старые воспоминания? Они нам сделали что-нибудь хорошее? Нет. Но ты, мой дорогой друг, дал мне возможность жить нормальной жизнью! Люди не обязаны любить своих родителей, научил меня по пути к тебе доктор Хансен.
Давай забудем их, Вемунд! И давай постараемся научить нашего Лиллебрура тоже забыть их.
Вемунд обнял ее, у него на щеках появились слезы. К ним подошли Элизабет и доктор Хансен.
— Ну что, Вемунд, — скромно и неуверенно спросила Элизабет. — Надумал прыгать?
Он ей улыбнулся.
— Нет, Элизабет! Я хотел спросить тебя, не нужен ли тебе в Элистранде бедный, сентиментальный сплавщик леса!
— Я обдумаю это предложение, — благосклонно ответила она.
Софию Магдалену крестили в праздничной обстановке.
Элизабет пригласила всю свою семью, даже двух старых троллей из Гростенсхольма. После этого был прием в доме Карин. Оставшись наедине с Элизабет на кухне, Вемунд нежно обнял ее. Они оба знали, что у них могут возникнуть проблемы в супружеской жизни. Та сцена, свидетелями которой стали много лет тому назад Карин и госпожа Шпитце, может послужить для них в этом смысле препятствием. Многое прекрасное в любовном акте было уничтожено для Вемунда и Элизабет. Но со временем эта картинка из воспоминаний поблекнет, и у них появятся собственные незабываемые любовные минуты.
В кухню вошли Ингрид и Ульвхедин.
— Дорогая Элизабет, — сказала Ингрид с лучистыми кошачьими глазами. — Ты сделала, однако, верный выбор! Ты помнишь, как я тебя отговаривала?
— Выбор был делом несложным.
Оба старца выглядели довольными.
— Ингрид, — доверительно поинтересовалась Элизабет. — Ты была в Лекенесе. Да, я объяснила Вемунду, что это была ты.
