Такова жизнь

А ведь тогда мобильных не было, да и вообще, какая была связь! Жена его примерно, очень примерно, попыталась объяснить, куда он полетел, откуда должен был двигаться. Но все – приблизительно. Леня взял билет, вылетел туда, это где-то в Усть-Илимске. Но уже сразу следы Лернера затерялись. Леня нанял местных охотников, почти экспедицию, искали по тайге его компанию дней десять – тщетно. Не нашли. Леня вернулся ни с чем. А время поджимало. В общем, оперировал Ниночку другой хирург – ученик Лернера. Но вышло все неудачно, хотя до этого нас обнадежили, что эта самая нейробластома наиболее чувствительна к лучевой терапии, но до нее Ниночка не дожила.

Что это – судьба? Или стечение обстоятельств? Если бы не лето, не пора отпусков, не тайга эта дурацкая… – Она замолчала и поставила фотографию дочки на стол. – А потом надо было жить. А я не знала – как. Но как-то жили, видишь, и до таких лет дожили. – Она слабо улыбнулась. – А о чем я тогда бога молила, можешь догадаться.

Женя молчала. Свое горе, такое непомерное и необъятное, затопило ее сердце до самых краев, и еще мелькнула мысль, показавшаяся ей сейчас почти крамольной, – я счастливая, у меня же есть шанс!

Слов не было, сил хватило только на то, чтобы обнять Ольгу Евгеньевну за плечи.

Ольга Евгеньевна взяла фотографию мужчины в странном галстуке с ленточками и уже окрепшим голосом сказала Жене:

– А это Жорж, мой родной брат. Разница у нас с ним огромная – шестнадцать лет, мы от разных отцов. Он еще в двадцатые годы эмигрировал. Сначала в Америку, а потом оказался в Южной Африке.

У него был большой бизнес, какие-то кожаные фабрики. Личная жизнь не сложилась – жена умерла молодой, детей не оставила. Единственной наследницей оказалась я, его сестра. В шестьдесят третьем он меня нашел через Инюрколлегию, была тогда такая служба. Ему даже позволили приехать: во-первых, оттепель, а во-вторых, органы были в курсе, естественно, что он одинок, и понимали, что Родине тоже кое-чего перепадет. Жить ему у нас не разрешили, да и где жить-то? У нас тогда была комната в коммуналке на Земляном Валу – тринадцать метров. Жил он в «Метрополе», а мы каждый день к нему приезжали. Завтракали там, обедали, гуляли по Москве. А за нами двое в штатском. И смех и грех.

А через два года он умер. Так что повидаться, слава богу, мы успели. И даже стать родными людьми. Человек он был легкий, веселый, хотя нахлебался тоже – не дай бог! А кого жизнь щадит?

Через полтора года я стала богатой наследницей.