Такова жизнь

Выбрались из коммуналки – тогда появились первые кооперативы. Вот такая история, – улыбнулась Ольга Евгеньевна и пригласила: – Ну пойдем, Женя, чаю выпьем!

Женя кивнула, и они пошли на кухню. На столе стояли три чашки с блюдцами, пластмассовая сухарница с сушками и вазочка с карамелью «Бенедиктин». Леонид Евгеньевич, с тревогой глядя на жену, разливал чай.

– Вкусные какие, кисленькие, – рассасывая леденец, сказала Женя. – Сто лет не ела карамель.

– Да, – обрадовались старики.

– Наши любимые, – с гордостью произнес Леонид Евгеньевич.

Потом были разговоры на тему общих родственников, так, легкие, чуть-чуть похожие на сплетни. Ни слова о Женином страшном горе, ни слова. Потом Женя посмотрела на часы и поднялась:

– Извините, мне пора.

– Да-да, – в два голоса закивали старики.

Женя вышла в прихожую, и Леонид Евгеньевич подал ей плащ.

Ольга Евгеньевна крикнула из комнаты:

Она вышла в прихожую и протянула Жене плотный и довольно тяжелый сверток из крафтовой бумаги.

Женю обдало жаром с головы до ног, она дернулась, пытаясь что-то сказать, но горло сдавил сильнейший спазм.

Она взяла сверток и непроизвольно, не отдавая себе отчета, поцеловала руку Ольге Евгеньевне.

Та страшно смутилась, отпрянула и залепетала:

– Что ты, Женя, что ты, не надо, ничего не надо.

Леонид Евгеньевич издал какой-то гортанный звук и крепко обнял Женю за плечи.

Она схватила косынку с вешалки и торопливо попыталась открыть дверь. Чужой замок не поддавался. Ей помог Леонид Евгеньевич.

Ольга Евгеньевна перекрестила Женю вслед и тихо сказала:

Женя сбежала по лестнице и почти бегом прошла пару кварталов, потом она словно пришла в себя, остановилась, пытаясь отдышаться, и ужаснулась, что желтый сверток у нее по-прежнему в руках.

Она оглянулась, села на лавочку, открыла свою бездонную сумку и положила конверт на самое дно, придавив сверху косметичкой, блокнотом и кошельком. Немного придя в себя, она подумала, что ехать в метро опасно, и решила поймать такси. Голосовала она минут пятнадцать и, сев в машину и крепко прижав к себе сумку, стала смотреть в окно, за которым уже отгорела прощальная красота бабьего лета, и хотя деревья еще не облетели, но уже явно, осязаемо чувствовалось приближение зимы. Потом Женя почувствовала, как сильно она устала, и прикрыла глаза, не давая себе задремать. Думала она про стечение обстоятельств. Про это странное и такое знакомое словосочетание, от которого порой зависит человеческая судьба и даже жизнь.