Там где цветут эдельвейсы

Чтобы приборы, определяющие концентрацию метана, работали, чтобы не на авось полагались.

Говорил, говорил, а потом глядь — она спит.

Паспорт видел — девятнадцать этому чуду. Тощая такая, борьбой, блин, занимается. Смешно. Надо проследить, чтобы ела нормально, мне только её обмороков не хватает. А глаза огромные, карие — истинная инопланетянка. Носик курносый и веснушки. Смешная. Вот никогда бы в такую не влюбился. Машка моя другая: Машка красивая, Машка — королева.

Сожалею о несостоявшемся вечере и уплываю в сон.

В аэропорту нас встречают представители прессы. Уже светло, хотя ещё не жарко. Обычное сентябрьское утро.

Господи, вчера ещё было лето.

Мне рассказывают, что на ликвидации последствий аварии работают порядка шестидесяти горных спасателей. Что создана межведомственная комиссия по расследованию причин ЧП. В нее вошли специалисты ДЧС области, департамента промышленной безопасности, министерства труда и компании «АрселорМитталТемиртау».

Закидываем с Надей вещи в гостиницу. Беру фотоаппарат, камеру, и едем к месту аварии.

Надя плачет. Она впервые в жизни сталкивается с горем так близко.

Плачет во время интервью, пытается остановить меня, когда я прохожу на опасную территорию, когда работаю вместе со спасателями.

В гостинице за ужином молчит, насупившись.

Я не трогаю её, она должна сама пережить всё.

В номере набираю текст статьи на лаптопе.

— Дмитрий Иванович, мне так страшно одной, можно я тут у вас на диване лягу? Я не буду вам мешать.

— Дима, называй меня просто Дима.

Она переносит свои вещи в мой номер и устраивается на диване.

Дежавю какое-то. Машка когда-то тоже вот так вошла в мою жизнь. Набираю её номер, рассказываю о себе, о Наде. Интересуюсь сыном, прошу не скучать.

Перед сном пытаюсь просмотреть почту и ответить на письма. Отбрасываю спам, отвечаю, пока не натыкаюсь на то, первое, что пришло вчера утром.

«Зачем ты украл мою жизнь, Митя?» И подпись — Андрей.

========== Часть 3 ==========

Я читаю текст письма снова и снова.

«Зачем ты украл мою жизнь, Митя?»

Митя! Митей меня Андрюха никогда не называл. Не сходится. Только Дима или Димыч. Не мог он так написать. И выглядит письмо уж слишком по-женски. Андрюха бы меня обматерил, или вообще слать письмо не стал бы — сам бы пришёл. Морду бить.