Там где цветут эдельвейсы

А если ходить не может?

Даже если не может, то какого чёрта ждал два года?

Вопросы, одни вопросы, и сердце в галоп — такой, что мушки перед глазами и боль за грудиной.

Я хочу, чтобы он был жив, хочу, чтобы это правдой оказалось. Он мой друг. Соперник, но друг. Я его смерть не пережил, а потому понимал мою Машку.

Мысль о Маше холодом сковывает спину. Если он жив…

Мне подумать страшно о продолжении этой фразы.

Господи, неужели вот сейчас я желаю другу смерти, потому что присвоил его жену и сына?

Хотя Пашка скорее мой сын, чем Андрея.

Биологически — его. Пусть сам растит ребёнка дальше, а я помог. Просто помог в трудное время. Пацан маленький, привыкнет к другому папе, настоящему, а я дядей буду. Не денусь никуда, всё равно буду с ними.

Снова перечитываю две строки письма.

Набираю ответ, прошу о встрече и отправляю в никуда.

Комп, бездушная машина, сообщает, что такой адресат не существует.

Надо включить мозги, привести их в рабочее состояние и думать. Интересно, Марии тоже такое письмо пришло? Если да, то как она там одна? Смотрю на время, у меня первый час ночи, но разница три часа между нами остаётся.

Беру в руки смартфон и нажимаю вызов. Долго жду, пока она возьмёт трубку.

— Мить, что ты? Я Пашку спать укладываю.

Пытаюсь говорить осторожно, просто выведать, как они там. Но любимая женщина слышит нотки паники в голосе.

Чувствую, что она довольно улыбается.

— Ты там с кем? Эта девочка с тобой, да?

— Практикантка. Девятнадцать лет. Да, со мной.

— Совершеннолетняя… Мне пора ревновать?

— Не говори глупостей, она не в моём вкусе.

— А я в твоём вкусе? Митя, что случилось?

— Я слышу, я чувствую. Я тоже очень скучаю по тебе.

— Маша, ты не помнишь, над чем работал Андрей тогда, ну, перед тем как ушёл? Я не про официальное расследование, которое он вёл. Было что? Скажи.

Слова даются мне трудно, я не могу говорить.

— Я отдала тебе всё. Все материалы. Почему ты вспомнил о нём?

— От тебя паранойей заразился.

— Нет, я всё отдала. Вернёшься — вместе всё пересмотрим.

Может быть, у родственников Ерлана что осталось. Я не спрашивала.

— А у Ерлана кто есть из родни?

— Братья, сестра, жена и дочка. Но с женой он в разводе. Да что тебе выяснять на ночь глядя приспичило?

— Сплю, Мить, я устала. Ты тоже спи, целую.

Разговор не приносит облегчения. Вопросы остаются вопросами. Но у меня появляются идеи, в каком направлении копать. А ещё письмо пришло в тот же день, что нам прислали эту практикантку.