Там, за передним краем

И солдат на ней тогда становится настоящим бойцом, когда умеет наступать на горло собственной песне. Передай, пожалуйста, Чуриновой мою просьбу: пусть она сегодня ночью не даст светиться ни одной фашистской ракете. Это будет ее месть за раны Николаева. Для нас, для полка, такая месть гораздо ценнее, чем уложить два — три ублюдка. Понял?

— Так точно, товарищ майор.

— Ну вот и хорошо. А сейчас бери своих «стеклышек» и иди в батальон капитана Портона. Он сегодня ночью будет форсировать Гаую.

Второй батальон, только что введенный в бой, расположился вдоль реки.

Было уже темно. Но подготовка к переправе шла вовсю. Разведчики перед этим прочесали всю округу. И не напрасно. В камышовых рукавах, в уцелевших сараюшках, а то и просто в кустах они разыскали около двух десятков лодок. Вот их-то сейчас и готовили солдаты: затыкали паклей щели, устраивали сиденья. То за одним, то за другим кустом вспыхивали спички или робкий лучик фонарика. Слышался тихий говор:

— Прикройся палаткой. Аль забыл про маскировку? Учуть их, у́чуть…

Лавров, услышав знакомый голос, улыбнулся.

Давно он уже не встречался с сержантом. Деловой мужик. Такого трудно представить где-то в тылу, допустим, в штабе. Худощавый, с покрасневшими глазами, заросший щетиной, со сбившейся на бок пряжкой брезентового ремня, он вроде и родился в окопе. Наверное, и дома такой же хлопотун, несобранный, забывчивый, не все умеет, но за все с удовольствием берется…

Снайпера шли цепочкой. Изредка останавливались, и очередная пара уходила к берегу. Капитан Портон посоветовал рассредоточиться.

Вот они и занимали сейчас позиции в ста-стапятидесяти метрах друг от друга. Задача всем была предельно ясна: бить по вспышкам огня на том берегу. Чуриновой — по осветительным ракетам, что зависают в воздухе.

Тревожно гудел осенний ветер. Холодные волны с шумом ударялись о берег. В мирное время при такой погоде вряд ли кто пожелал бы даже рыбу ловить. А сейчас это хорошо. Не слышно плеска весел, скрипа уключин. Погода будто сама прикрывала наших бойцов.

Вот даже дождик пошел. Да сильный какой! В этих случаях Лида Ясюкевич всегда говорит: «Партызанам милей, кали ноч пацямней».

В три часа ночи первые лодки были тихо спущены на воду. Ни стука, ни говора, ни даже всплеска воды. Погрузили пулеметы, ящики с патронами, гранаты. В больших бумажных мешках — сухой паек. В одну из лодок сел капитан Портон, в другую — комсорг батальона старшина Болдырев. Тихо отчалили. И вроде канули в темноту. Ничего не видно, ничего не слышно.