Там, за передним краем

— Вах, вах, кого вижу! — направляясь к девушкам, говорил он. — Первый раз на одной позиции сошлись. Мы тут рядом гаубицы свои ставим. А вы? Передышка, наверное? — Смотрит на Риту. В глазах радость, восхищение. Та ответила тихой, нежной улыбкой. — Но почему молчите? — в недоумении остановился капитан. — Может, ваш секретный разговор прервал?

— У вас закурить не найдется? — вдруг повернулась к нему Надя.

— Закурить?! — удивился Вахтанг. — По-моему, вы никогда этим не баловались. — Увидел лицо Нади. Стал торопливо искать в карманах.

 — Да, да, слышал… Сейчас найду. — Достал чуть помятую пачку «Беломора», подал. Зачем-то снял фуражку.

Чуринова прикурила, сильно затянулась. Огонек с шипением пополз по папиросе, словно по бикфордову шнуру. Выдохнула, не закашлялась, будто всю жизнь курила. На самом деле — впервые в рот взяла. Еще раз затянулась. Присела поближе к огню, поочередно греет руки. В глазах какой-то нездоровый блеск. Все молчат.

Рита тихо встала и пошла в лес. Капитан Кобахидзе хотел было двинуться вслед, но она приостановилась, покачала головой: не надо.

Ей хотелось побыть одной.

Рассказывают очевидцы

Ноги мягко ступают по мокрой хвое. Вверху о чем-то шушукаются кроны вековых сосен. Соленый ветер доносит шум неспокойного моря. Хорошо слышны раскаты артиллерийских залпов. Там идет бой за Ригу. Славный, родной город! Как давно она не была в нем! Тогда, в субботу 21 июня сорок первого, они всем классом после торжественного выпуска в школе поехали в столицу. Ходили по ее паркам, улицам и площадям.

Пели, смеялись, ели мороженое. Потом все пошли провожать ее на вокзал. Она уезжала к отцу — инженеру, который осваивал новую технологию на одном из заводов в Подмосковье. Уговорил жену, чтобы отпустила к нему Риту погостить недельки на две. Мать и сама была не против поехать, да не могла: заболела старшая дочь Мирдза. Она недавно вышла замуж, уехала с Артуром поближе к Эстонии, поселилась там на, хуторе, вела хозяйство, да где-то простудилась, подхватила воспаление легких. Вот мать и собиралась навестить ее, а заодно и близких родственников.

…Поезд шел на Москву. Утром 22-го Риту догнала страшная весть: война. До отца добралась только к вечеру. Как он обрадовался ее приезду! На другой день взял с собой на завод, водил по цехам, знакомил с товарищами. О войне говорили, но без особой тревоги… У всех была одна мысль: это не надолго, Красная Армия быстро приведет в чувство зарвавшихся фашистов. Но с каждым днем тон разговоров менялся.