Там, за передним краем

Да не просто красивая, а из-под огня его, раненого, вытащила, кровь свою дала для спасения жизни. Вот и забыл он Мотю. Она потом нашла его адрес. Фотокарточку ребенка послала. Только он остался с той, у которой юбка и гимнастерка из хэбэ защитного цвета и медали на груди… Теперь вам понятно, откуда у нее ненависть к женщине в военной форме?

— Ты вроде оправдываешь ее? — подала голос Полина Онищенко.

— Нет, не оправдываю, — по-прежнему спокойно промолвила Лида, — а хочу понять, разобраться во всем.

Ведь что бы мы ни говорили, а та медсестра увела у нее мужа, отца ребенка, надежду и опору ее жизни. И такие случаи, к сожалению, не единичны. За примером далеко ходить не надо. Возьмите Раю Аверину, старшину из финчасти. Ей двадцать три, а живет она с майором, которому далеко за сорок. Все знают: у него жена, дети. И вряд ли он бросит их. А что же будет делать Рая? Может, таких вот и имела в виду Мотя, когда говорила «кому вы будете нужны после войны».

— Но ведь таких-то единицы! — опять взорвалась Света.

 — Они и до войны были и после нее будут. Разве не было разводов? Разве не уходили к другим? Однако никому и в голову не приходило обвинять какую-то категорию людей по профессии или роду занятий. Почему же о нас, военных девушках, так говорят?

— Говорить плохо о нас могут только крайне ограниченные люди. — Сказав это, Надя Чуринова поднялась с нар и направилась к пирамиде. Остановилась, добавила: — Главное, чтобы у каждой из нас перед собой совесть была чиста.

Какова совесть — такова и честь. А на всяких кликуш, которые любой ценой хотят удержать призрачное счастье, я чихать хотела. Гордость и собственное достоинство надо иметь. Иначе зачем же и человеком называться.

— Ой, Надька, как же я тебе завидую, — не спуская с Чуриновой восторженных глаз, проговорила Таня Климанова. — Ты такая волевая, любого можешь отбрить. А я вот так не могу. Неделю назад пошла за почтой. Обратно иду напрямик, через сосняк. Вдруг навстречу мне лейтенант, симпатичный такой.

Остановился, развел руками и говорит: «Откуда такая фея? Уж не с той ли тучки спустилась?» Я немного испугалась: черт его знает, что у него на уме. А он дальше заливает; «Где же такое сокровище росло?» И ближе подходит. Я руки вперед вот так выставила, говорю ему: «Но-но, вы не очень, а то как заору». Он смеется и опять за свое: «Таких только во сне можно увидеть. И я бы долго-долго не хотел просыпаться».