Там, за передним краем

«Обязательно доложу об всем начальнику штаба», — подумал он.

Постепенно разговор перешел на снайперские дела. Вспоминали различные случаи, как охмуряли гитлеровцев, как сами порой попадались на удочку. Лавров уже давно обратил внимание на то, что безучастных в таких беседах не бывает. Вот и сейчас почти у каждой нашлось что вспомнить.

— Я недавно письмо от Саши Кузьминой получила, — рассказывала Света Удальцова. — Это подруга моя, вместе в Центральной школе снайперов учились. О потешном случае пишет. Как-то заприметила она на немецкой стороне странное сооружение, похожее на шалаш.

Фашисты туда то и дело бегали. Саше любопытно стало: что же они там делают? И вот один раз выползла она из своего гнезда, подкралась метров на полсотни к шалашу и замерла. Смотрит, офицер туда шмыгнул. Кузьмина вскочила — и тоже к этому сооруженьицу. Раздвинула винтовкой кусты и видит: сидит оккупант в туалете. Она ему тихо так: «Хенде хох!» Он и остолбенел. Сделать-то ничего не может. Ремень с кобурой и пистолетом висел на сучке. Саша увидела его и сдернула оттуда. А офицеру командует: «Ауфштейн!» Дескать, хватит рассиживаться, подымайся, пойдем прогуляемся. Поднялся тот, одной рукой штанишки придерживает, другую вверх тянет. В таком виде и привела его к своим. Весь полк хохотал. За этого «языка» и за находчивость моей подружке Славу третьей степени дали.

— Ну и мастерица ты загибать, — насмеявшись вдоволь, сказала Удальцовой Полина.

— Не веришь? — повернулась к ней Света. — Да ей-богу! Вот письмо, можешь сама прочитать, — и протянула светлый треугольник.

— Потом почитаете, — сказал Лавров. — Онищенко и Ясюкевич, прошу внимания. Сегодня вы пойдете во второй батальон. Снайпер там покоя людям не дает. Может, это тот, что Валю Трунину убил. Во всяком случае, будьте внимательны. Патроны на кого попало не тратить. Ваше дело — снайпер, и только снайпер. Если вопросов нет, то все. Готовьтесь.

Моросил дождь. Накинув на голову капюшон, Лавров пошел к штабу полка. Метров через сто свернул на тропинку, которая привела его к негустому сосняку.

«Это, наверное, тот самый, где Таня повстречалась с лейтенантом, — с улыбкой подумал Вадим. — Хорошая она девушка. Чистая, искренняя. Да и остальные — тоже». Мысли его невольно возвратились к разговору, что был вызван письмом Клавы Нечипорук. «Неужели найдутся после войны такие вот Моти, которые будут чернить фронтовичек? Да на этих девушек молиться надо. Они ведь сами, по доброй воле взвалили на себя тяжелейшую ношу.