Те, кто уходит и те, кто остается

– Позвони Мариарозе!

– Не забудь, – настаивала я, – пожалуйста, прямо сейчас позвони.

На какое-то мгновение он замолчал, а потом сказал:

– Ты прямо как моя мама.

– Когда ей что-нибудь нужно, она говорит теми же словами.

– К сожалению, мы с ней слишком разные.

– И хорошо, что разные, – после паузы добавил он. – Но в таких делах ей цены нет. Позвони, расскажи ей о подруге – вот увидишь, она все устроит.

Я позвонила Аделе. Мне было страшно неудобно ее беспокоить, но я решилась, потому что помнила, как ловко она расправилась со всеми проблемами, связанными с флорентийской квартирой или с моей книгой.

Ей нравилось хлопотать за других. В случае необходимости она просто поднимала трубку и запускала цепочку, которая – звено за звеном – приводила к поставленной цели. Говорить она умела так, что отказать ей было невозможно. Она преодолевала любые идеологические преграды, не признавала иерархий, с одинаковой легкостью обращалась к уборщицам, мелким служащим, воротилам бизнеса, ученым или министрам, со всеми была приветлива, но ухитрялась так себя поставить, будто своей очередной просьбой оказывала этим людям одолжение. Я тысячу раз извинилась, после чего вкратце рассказала Аделе о своей подруге. Она внимательно выслушала меня. История Лилы ее заинтересовала, увлекла и возмутила.

– Дашь мне время подумать?

– А можно я пока дам тебе один совет?

– Не трусь. Ты писательница, вот и воспользуйся своим положением, покажи всем, кто ты такая. Мы живем в эпоху перемен, старые порядки рушатся на глазах.

Не стой в стороне, вмешивайся в то, что происходит. И начни с этих подонков, прижми их к стенке.

– Пиши! Пусть Соккаво и ему подобные до смерти тебя боятся! Пообещай мне, что сделаешь это.

Она дала мне номер редактора «Униты».

Звонок Пьетро и особенно разговор с будущей свекровью пробудили во мне чувство, которое я до сих пор держала в узде, чтобы не сказать подавляла, хотя оно давно просилось наружу. Речь шла об изменении моего статуса.

Для Айрота – в первую очередь для Гвидо, хотя и для Аделе тоже – я, скорее всего, была милой девушкой, но вовсе не идеальной партией для их сына. При всей широте взглядов мое происхождение, акцент, манеры стали для них суровым испытанием. Возможно, я преувеличиваю, но иногда у меня мелькала мысль, что помощь в публикации моей книги была частью плана, осуществление которого позволило бы с меньшими потерями ввести меня в их мир.