Те, кто уходит и те, кто остается

Я решила проверить, смогу ли при необходимости воплотить в жизнь угрозу, которой закончила разговор. Волнуясь значительно больше, – в конце концов, Бруно так и остался для меня приставучим мальчишкой, пытавшимся поцеловать меня на пляже Читара, – я позвонила в редакцию «Униты», надеясь, что во время разговора мать не разорется на весь дом на Элизу. «Меня зовут Элена Греко…» – начала я, но больше ничего сказать не успела, потому что телефонистка воскликнула: «Элена Греко? Та самая? Писательница?» Она прочла мою книгу, и ей очень понравилось.

Я была счастлива. Несколько раз произнесла: «Большое спасибо», зачем-то доложила ей, что намерена написать статью об одном провинциальном заводе, и попросила соединить с редактором, которого мне порекомендовала Аделе. Телефонистка отпустила мне еще порцию комплиментов, после чего вернулась, наконец, к деловому тону: «Побудьте на линии». Минуту спустя в трубке раздался хриплый мужской голос. Редактор шутливо поинтересовался, с каких это пор мастера слова готовы поставить свое перо на службу таким низким предметам, как тарифные ставки, ночные смены, сверхурочные и прочие малосимпатичные вещи, от которых воротит людей и покрепче, не то что успешных молодых писательниц.

– А что за отрасль? – спросил он наконец. – Строители? Портовики? Шахтеры?

– Да нет… – смутилась я. – Это небольшой колбасный завод, ничего особенного…

– Что это вы как будто извиняетесь? – весело спросил редактор. – Это же отлично! Если Элена Греко, для которой наша газета не пожалела целого подвала, желает писать о сосисках, нам ли, простым смертным, с ней спорить? Тридцати строк вам хватит? Нет? Хорошо, пусть будет шестьдесят.

Готовый материал привезете или надиктуете? Как вам удобнее?

Я тут же села за статью. Мне предстояло втиснуть десятки написанных Лилой страниц в шестьдесят строчек и сделать это как можно лучше – ради нее. Но у меня совсем не было журналистского опыта, если не считать неудачной заметки о конфликте с преподавателем богословия, которую я написала в пятнадцать лет и передала в редакцию через Нино; заметку так и не опубликовали.

Возможно, мне мешала память о той неудаче, возможно, ироничный тон редактора – его голос все еще стоял у меня в ушах – и его просьба передать привет моей будущей свекрови. Как бы то ни было, статья шла трудно, я просидела над ней невообразимо долго и извела кучу черновиков. И даже окончательный вариант не вызвал во мне удовлетворения – нести статью в редакцию мне не хотелось. «Надо показать Лиле, – решила я.