Те, кто уходит и те, кто остается

Значит, теперь, что бы ни случилось на любом заводе, фабрике или на стройке, где угодно в Италии и даже по всему миру, все рабочие, недовольные своими хозяевами, могут звонить Элене Греко, а уж она, в свою очередь, позвонит своим друзьям, инспекторам и святым, прямо в рай – у нее везде связи, – и решит все проблемы.

Он никогда так со мной не разговаривал, даже в детстве, когда выглядел на нашем фоне взрослым парнем, разбирающимся в политике. Я почувствовала себя уязвленной, хотела возразить, но меня перебила Надя.

– Лина, трудовая инспекция никому не поможет. Ну, приехали они к Соккаво, заполнили свои бумажки, а дальше что? На заводе все по-старому. Кто-то получил на лапу за молчание, а у тех, кто посмел подать голос, теперь крупные неприятности. Нас искала полиция. А фашисты подкараулили Армандо возле дома и избили.

Не успела она договорить, как вмешался Паскуале.

– А ну объясни нам, чего ты пыталась добиться? – Он почти кричал, но в его голосе звучала искренняя боль.

– Не кричи, пожалуйста, – попросила его Надя и снова повернулась к Лиле: – Товарищей не бросают.

– Это по-любому добром не кончилось бы, – ответила Лила.

– Листовками их не одолеть. И драками с фашистами тоже.

– А как же их одолеть?

Лила молчала. Паскуале набросился на нее:

– Как-как? Подлизаться к добреньким друзьям хозяев, выпросить себе денег, а на остальных наплевать!

– Паскуале, прекрати! – не выдержала я, против своей воли повысив голос.

Я хотела заставить его замолчать, доказать ему, что он не прав, но в голове царила пустота; на ум не шел ни один стоящий аргумент – только подлая, в сущности, мысль о том, что теперь, когда он закрутил шашни с девушкой из хорошей семьи, он считает, что ухватил Бога за бороду. Но не успела я и рта раскрыть, как Лила с раздражением сказала:

– Брось, Лену, они правы.

Я опешила. Как это – они правы? Меня так и подмывало дать им всем отпор. Пусть Лила объяснит, что она имеет в виду! Но тут в коридоре снова послышались шаги – пришла профессор Галиани.

Я надеялась, что профессор не слышала, как я орала. Еще я была уверена, что Надя соскочит с коленей Паскуале и пересядет на диван. Мне хотелось посмотреть, как они будут делать вид, что их ничто не связывает.