Те, кто уходит и те, кто остается

Лила тоже поглядывала на них с интересом. Но они остались сидеть как сидели, а Надя, будто боясь упасть, даже обвила рукой шею Паскуале. «В следующий раз не забывай предупреждать, когда зовешь гостей», – сказала она матери, едва та появилась на пороге. Профессор не ответила дочери, лишь холодно произнесла, обращаясь к нам: «Извините, меня задержали. Пойдемте ко мне в кабинет». Мы последовали за ней, а Паскуале отстранил Надю от себя и раздраженно пробормотал: «С меня хватит, пошли отсюда».

Галиани вела нас по коридору, возмущенно бормоча на ходу: «Чего я не выношу, так это грубости».

Мы вошли в просторную комнату: старинный письменный стол, много книг, стулья с обивкой в строгих тонах. Профессор силилась быть любезной, но это у нее плохо получалось. Она сказала, что рада нас видеть, но я чувствовала, как она раздражена. Меня охватило желание как можно скорее сбежать. Я извинилась за то, что долго не давала о себе знать, и немного сумбурно пояснила, что была полностью поглощена сначала учебой, потом книгой и прочими хлопотами, а теперь и предстоящей свадьбой.

– Вы венчаетесь в церкви или только расписываетесь?

– Только расписываемся.

Она повернулась к Лиле:

– А зачем же тогда церковный брак?

– Не все следует делать только потому, что так принято.

– Вы поедете к Элене на свадьбу?

– Она меня не приглашала.

– Неправда, – подскочила я.

– Правда-правда, – усмехнулась Лила. – Она меня стыдится.

Она вроде бы шутила, но я все равно разозлилась. Что с ней происходит? То выставила меня дурой перед Паскуале и Надей, теперь позорит перед бывшей преподавательницей.

– Глупости! – воскликнула я и, чтобы успокоиться, достала из сумки свою книгу и протянула синьоре Галиани. – Это вам.

Она посмотрела на книгу задумчиво, словно не понимая, что это за предмет перед ней, но потом поблагодарила, сказала, что у нее такая уже есть, и вернула мне книгу.

– А твой будущий муж чем занимается?

– Он получил кафедру – будет читать латинскую литературу во Флоренции.

– Он намного старше тебя?

– Ему двадцать семь.

– Такой молодой и уже профессор?

– Он очень способный.

Она внимательно посмотрела на меня, как в школе, когда ей казалось, что я ответила на вопрос недостаточно полно.

– Он не родственник Гвидо Айроты?

– Хорошая партия, – хитро подмигнула она мне.

– Мы любим друг друга.

– Ты уже начала писать новую книгу?

– Я видела, ты пишешь для «Униты».

– А я перестала для них писать. Они вконец обюрократились.