Междугородние звонки стоили дорого, но я все равно звонила, потому что надеялась, что на меня вновь упадет ее тень и это поможет мне скоротать срок беременности. По старой привычке я верила, что она пробудит мою фантазию. Разумеется, я не собиралась с ней ссориться и того же ждала от нее. Я уже успела убедиться, что мы можем дружить только при условии, что каждая из нас следит за своим языком. Я, например, не могла признаться, что темной частью сознания допускала, что она меня сглазила, и той же темной частью желала, чтобы она заболела и умерла.
Со своей стороны, она не должна была называть истинных причин, вынуждавших ее говорить мне обидные вещи. Поэтому мы ограничивались беседами о Дженнаро, который пошел в начальную школу и был одним из лучших в классе, о Деде, которая уже научилась читать, – в общем, болтали и хвастались друг перед другом, как две обычные мамаши. Иногда я намекала на свои попытки писать, впрочем, не драматизируя ситуацию, просто говорила: да, работаю, но дело идет медленно, быстро устаю, беременность есть беременность.
Иногда я пыталась выяснить, не пристает ли к ней Микеле, иногда интересовалась, как ей нравится тот или иной артист или телеведущий. Иногда выпытывала, интересуют ли ее другие мужчины, помимо Энцо, чтобы в свою очередь признаться, что меня порой тянет к кому-то помимо Пьетро. Но эта тема оставляла ее равнодушной. На вопросы об артистах она почти всегда отвечала: «А кто это? Никогда его не видела, ни в кино, ни по телевизору», а стоило мне произнести имя Энцо, как она тут же переводила разговор на компьютеры и принималась сыпать непонятными терминами.
Об этом она говорила вдохновенно, а я слушала и на всякий случай делала заметки: может, пригодится в будущем? У Энцо все получилось; теперь он работал на небольшой швейной фабрике в пятидесяти километрах от Неаполя. Предприятие арендовало компьютер IBM, а Энцо занимал должность системного администратора. «Знаешь, что это такое? Представь себе: он моделирует процесс ручного труда и переводит его в блок-схему программы.
Центральный процессор у них огромный, размером с трехстворчатый шкаф, память – восемь килобайт. А как там жарко, Лену, хуже, чем в бане. Высшая степень абстракции – и при этом пот и вонь!» Она рассказывала мне о ферритовых тороидальных сердечниках – это такие кольца, обмотанные электропроводом, напряжение в котором определяет значение бита – 0 или 1; каждое кольцо – это один бит, а из восьми колец складывается байт, способный передать букву.
