Те, кто уходит и те, кто остается

 – И что же она расскажет? – Тес сама знает. – Она расскажет хорошее или плохое? – Плохое. – Тогда, – пригрозила я, – передай Тес: если она что-нибудь скажет папе, я запру ее на ключ в темном ящике и больше не выпущу». Дочка разрыдалась, и мне пришлось тащить ее домой на руках, хотя она, стараясь ко мне подольститься, всегда шла сама, утверждая, что не устала. Деде поняла – или догадалась, – что между мной и этим чужим дядей происходит что-то такое, что очень не понравится ее отцу.

Я прекратила встречаться с Марио.

Кто он такой, в конце концов? Сексуально озабоченный буржуа. Но покой не наступал. У меня в душе росла жажда разрушения: мне хотелось сокрушать установленные правила, ведь весь мир вокруг меня катился под откос. Мне хотелось хоть ненадолго сбросить оковы брака, а еще лучше (почему бы и нет?) – оковы всей своей жизни, сбежать от всего, чему меня учили, что я написала и еще пыталась писать, от ребенка, которого произвела на свет. Брак – это и правда тюрьма, рассуждала я, вот Лиле хватило смелости, даже рискуя жизнью, от него избавиться. А я, чем я рискую с Пьетро, который вечно занят своими делами, для которого я – пустое место? Ничем. Так чего ж я жду? Я позвонила Марио. Оставила Деде с Клелией и поехала к нему на работу. Мы целовались, он обсасывал мои соски и трогал меня между ног, как Антонио много лет назад во время наших встреч на прудах. Но, когда он спустил до колен штаны и трусы, сжал мой затылок и потянул мою голову к своему члену, я вырвалась, привела в порядок одежду и убежала.

Когда я пришла домой, меня била дрожь от чувства вины. Ночью я с неведомой прежде страстью отдалась Пьетро и сама сказала ему, что презерватив не нужен. Волноваться не о чем, думала я, со дня на день придут месячные, ничего не случится. Однако же случилось. Через пару недель я поняла, что снова беременна.

С Пьетро я даже не заговаривала об аборте – он был счастлив, что я подарю ему еще одного ребенка. Да мне и самой было страшно – от одного слова скручивало желудок.

На аборт мне намекала Аделе в телефонном разговоре, но я отделалась банальностями типа: Деде нужна компания, одной расти плохо, ей хочется братика или сестренку.

– Книга продвигается, – соврала я.

– Дашь мне почитать?

Я была в панике и, едва ли отдавая себе отчет в том, что делаю, предприняла шаг, поразивший не только Пьетро, но и меня: позвонила матери, сказала, что опять жду ребенка, и попросила ее приехать во Флоренцию пожить немного с нами.