Пьетро мрачнел и закрывался у себя в кабинете, но меня все это завораживало; курить траву или пробовать кислоту я отказывалась – боялась, что мне станет плохо, – но болтала с Мариарозой и ее друзьями до поздней ночи.
В первый раз это было со специалистом по греческой литературе, моим ровесником из Асти. В родном городе его ждала невеста, о которой он отзывался с пренебрежением. Во второй – с мужем преподавательницы папирологии. Она была из Катании, он из Флоренции, у них было двое маленьких детей. Его звали Марио, он был старше меня на семь лет и носил длинные волосы.
Инженер по образованию, он преподавал механику, прекрасно разбирался в политике, великолепно держался на публике, а в свободное время играл на ударных в рок-группе. В обоих случаях события развивались по одному и тому же сценарию: Пьетро пригласил их на ужин, и я завела свой привычный флирт. Потом последовали звонки, совместное участие в манифестациях, частые прогулки – иногда с Деде, иногда вдвоем – и несколько походов в кино. Ассистента я отвергла, как только он начал проявлять настойчивость.
Зато Марио сокращал дистанцию между нами постепенно, но однажды вечером, в машине, поцеловал меня долгим поцелуем и принялся оглаживать мою грудь в лифчике. Я не без труда оттолкнула его и сказала, что больше не желаю его видеть. Но он продолжал мне названивать, утверждая, что жить без меня не может. Я сдалась. Поскольку я уже позволила ему целовать и лапать себя, он решил, что получил на меня некие права, и вел себя так, будто мы должны были продолжить с того места, на котором остановились, с каждым разом проявляя все большую настойчивость.
С одной стороны, я сама его провоцировала, с другой – уворачивалась. Он воспринимал это как оскорбление и оскорблял меня в ответ.
Как-то раз утром я гуляла с ним и с Деде, которой, если я правильно помню, было тогда два с небольшим, и она повсюду таскала с собой куклу. Куклу звали Тес – это имя придумала ей Деде. Во время прогулки, увлеченная пикировкой с Марио, я почти не обращала внимания на дочь.
Присутствие ребенка его нисколько не стесняло, он продолжал делать мне откровенные предложения, изредка наклоняясь к девочке, чтобы шепнуть ей на ухо: «Можешь сказать своей маме, чтобы она меня не обижала?» Время пролетело незаметно, он уехал, мы с Деде пошли домой. Но буквально через несколько шагов дочка остановилась и, медленно подбирая слова, проговорила: «Тес сказала, что расскажет папе секрет». Сердце замерло у меня в груди. «Тес? – Да.
