Те, кто уходит и те, кто остается

Когда ему показалось, что ее обвинения иссякают, он решился ответить, но не придумал ничего умнее, чем засыпать ее политическими штампами, и завел речь об условиях труда в южной части страны, социальном порабощении, шантаже работодателей, слабости, если не полном бессилии профсоюзов и необходимости форсировать ситуацию и переходить к настоящей борьбе. «Лина, – на взволнованном диалекте сказал он ей, – ты боишься потерять гроши, которые тебе платят, и тебя можно понять: тебе надо растить Дженнаро.

Но ты же наш товарищ и должна понимать: мы, рабочие, получаем такие крохи, которые и зарплатой-то не назовешь, и это в нарушение всех законов и правил. Потому нельзя говорить: «Оставьте меня в покое, у меня своих проблем по горло». Чтобы что-то изменилось, каждый должен делать все от него зависящее».

У Лилы совсем не осталось сил: на ее счастье Дженнаро заснул на заднем сиденье, крепко сжимая в руке подаренную машинку. Паскуале она слушала невнимательно, больше думая о красивом доме на корсо Витторио, профессоре Галиани, Армандо, Изабелле, Нино, бросившем ее и отправившемся на поиски жены, похожей на Надю, и Марко, который в свои три года читал лучше ее сына.

Занятия с Дженнаро обернулись напрасной тратой времени. Мальчик на глазах терял все, что она в него вложила, скатывался вниз, и ей не удавалось его удержать. Они подъехали к дому, и она не могла не предложить Паскуале подняться с ней вместе. «Не знаю, что Энцо приготовил на ужин, но стряпает он отвратительно! Вряд ли ты станешь это есть», – сказала она в надежде, что Паскуале не примет приглашения. Но не тут-то было. «Я забегу буквально на десять минут», – ответил тот. Тогда она тронула его за локоть кончиками пальцев и предупредила:

– Ничего ему не рассказывай.

– О фашистах. Если он узнает, сегодня же побежит бить морду Джино.

– Я не хочу втягивать его в неприятности.

– Только помни: Энцо лучше нас с тобой знает, что ему делать.

– Наверняка. Но ты все равно не рассказывай.

Паскуале нахмурился, но согласился. Он взял на руки Дженнаро, который никак не хотел просыпаться, и понес его вверх по лестнице; Лила шла следом и недовольно ворчала: «Что за день, вымоталась как собака. А вы со своими друзьями меня доконали». Энцо они сказали, что были на собрании у Нади дома. Паскуале болтал без умолку, не давая другу задать ни одного вопроса, и засиделся у них до полуночи.