Он утверждал, что в Неаполе, как и по всему миру, вскипает новая жизнь, нахваливал Армандо, который, будучи прекрасным врачом, вместо того чтобы делать карьеру, бесплатно лечил бедняков, помогал детям из нищих кварталов и вместе с Надей и Изабеллой работал над всевозможными социальными проектами вроде организации яслей или диспансеров. Никто в этом городе больше не одинок, восклицал он, товарищи всегда готовы прийти на помощь товарищам, – какое прекрасное время! «И вам нечего сидеть взаперти: выбирайтесь почаще, встречайтесь с друзьями», – призывал он их.
Под конец он признался, что вышел из компартии: слишком много махинаций, слишком много компромиссов, как внутри страны, так и в международных делах, хватит, ему это надоело! Энцо эта новость взволновала, между приятелями разгорелся жаркий спор. Партия есть партия, как же без нее; чепуха; ничего не чепуха; да достали они уже со своим стремлением к стабилизации, систему надо менять! Лила устала их слушать и пошла укладывать Дженнаро, который раскапризничался еще за ужином, и больше к ним не вышла.
Но она не спала. Она слышала, как ушел Паскуале, как в доме все стихло. Измерила температуру – тридцать восемь. Она вспомнила, с каким трудом Дженнаро пытался прочесть слово. Что это было за слово? Предназначение. Разумеется, Дженнаро увидел его впервые в жизни. Нет, просто знать буквы недостаточно, все гораздо сложнее. Если бы этого ребенка родила от Нино Надя, судьба мальчика сложилась бы совсем по-другому.
Она чувствовала, что стала его матерью по ошибке. «Но ведь я хотела этого ребенка, – думала она. – Это от Стефано я детей не хотела, а от Нино – да!» Нино она любила по-настоящему. Она желала его, старалась доставить ему удовольствие и ради этого охотно делала то, чем с мужем занималась через силу, перебарывая отвращение, лишь бы он ее не убил. Но того, что должна испытывать женщина во время секса, она не испытывала никогда – ни со Стефано, ни с Нино. Мужчины столько значения придают своему члену! Гордятся им и верят, что женщины дорожат им еще больше.
Даже Дженнаро то и дело играет со своей штукой, часами теребит ее и морщится, если слишком сильно сожмет или потянет. Лила пугалась, как бы он себе не навредил. Поначалу ей приходилось пересиливать себя, чтобы помыть сына или помочь ему пописать. К счастью, Энцо был очень сдержан: никогда не расхаживал по квартире в трусах, ни разу не произнес ни одного вульгарного слова.
