Те, кто уходит и те, кто остается

Что тебе опять не так?

– Все не так, – ответила Лила холодно, – вообще все, что вы делаете, не так.

Микеле остался недоволен ее ответом и только тут как будто вспомнил о Бруно.

– Видишь, все, как я говорил: все ее беды от вздорного характера.

Бруно растерянно улыбнулся, отчаянно пытаясь изобразить, что понимает, о чем говорит Микеле.

– Тебе тоже от нее достается?

– Представь, она еще девчонкой набросилась на моего брата с сапожным ножом. И не посмотрела, что он вдвое ее больше. И ведь не шутила, правда готова была перерезать ему горло…

– Ага.

Ей решимости не занимать, она на многое способна.

Лила изо всех сил сжала кулаки: в тот момент она ненавидела себя за слабость, расползавшуюся по всему телу. Комната кружилась, контуры предметов и людей расплывались. Она смотрела, как Микеле тушит сигарету о пепельницу, и по тому, с каким остервенением он это делал, догадалась, насколько наигранным было его спокойствие. Пальцы с побелевшими ногтями изо всех сил сжимали окурок, никак не решаясь выпустить его.

«Когда-то он предлагал мне стать его любовницей, – думала она. – Но на самом деле ему не это было нужно. Есть тут что-то большее, никак не связанное с сексом, что-то, чего он сам себе не может объяснить. У него ко мне что-то вроде суеверия: возможно, он верит, что у меня есть некая тайная сила, которой он сам хотел бы обладать. Насильно ему ее у меня не отобрать, вот он и дергается. Не будь этого, он бы меня уже раздавил. Только вот почему я? Что такое он во мне разглядел? Что ему от меня нужно? Мне нельзя здесь оставаться, нельзя слушать его, позволять ему смотреть на себя. Я боюсь его, боюсь того, что он видит, и того, чего хочет».

– Я кое-что оставлю тебе, – сказала она Бруно. – И все, мне пора.

Она встала и достала из кармана листок с требованиями, собираясь положить его на стол, возле пепельницы, и уйти. Она понимала, что это ничего не даст, но считала себя обязанной это сделать. Однако ее остановил голос Микеле. На сей раз он говорил ласково, едва ли не с заботой, так, будто догадался, что она собирается сбежать, и готов был на все, лишь бы остановить и задержать ее.

– Характер у нее и правда паршивый, – вновь обратился он к Соккаво. – Ей начхать на то, что я не договорил: она достает какой-то листок и убегает. Но мой тебе совет: прости ей все, потому что ее дрянной характер с лихвой окупается необыкновенными способностями. Перед тобой не простая работница, нет. Эта синьора куда ценнее.