Тот вышел из ванной — на щеках его еще белели клочья пены, он был почти голый, только полотенце запахнул на бедра. Кравченко с завистью отметил, что дубляжник действительно еще «мужик хоть куда» — мускулистый, холеный, подтянутый. Загорелая кожа — чистый атлас. Видимо, на уход за своим телом Зверев тратил уйму денег — на всех этих косметологов, массажистов, тренеров, на лосьоны и тренажеры, кремы и мужскую парфюмерию. Но при всем при этом бритва, которую он держал в руке, выглядела очень старомодно: станок из тяжелой нержавейки, сборный, а лезвие зажато между двух пластин.
Кравченко удивил и столь допотопный бритвенный прибор в руках такого денди, и то, что денди вдруг задумал на ночь глядя скоблить себе физиономию. С чего бы это?
— Я думал, это Марина Ивановна к Димке заглянула, — сказал Зверев, придерживая левой рукой полотенце. — Она его проведать после ужина собиралась.
— Корсаков спит, а Марина Ивановна на прогулку ушла. Какая у вас бритва интересная, Григорий Иванович.
— Антикварная вещь, — Зверев усмехнулся.
— А другие моя кожа не выносит. Какие я только не пробовал, все — дрянь. А это моя самая первая бритва, Вадим. Мне ее отец подарил, мне только шестнадцать исполнилось.
Мы тогда летом на нашей даче жили в Малаховке. Я спал и видел себя этаким зрелым дядей — девочка мне одна жутко нравилась, а за ней дембель ухаживал. Вот такие усы себе отрастил, паразит. А я, в общем… — Зверев стер пену со щеки. — С тех пор эта бритвочка со мной всегда и везде. — Он развинтил станок и вытряхнул лезвие на ладонь.
— Корпус — золингеновская сталь, довоенная еще. Отцу трофеем под Кенигсбергом от фрица досталась. А он мне передал.
Только вот лезвия нынешние — мура мурой. Вы «Стейнхарпер» не пробовали, нет?
— Увы, — Кравченко развел руками. — А ваш отец музыкант был?
— Инженер. Мосты строил. Мы где только не жили!"
"И на Енисее, и в Грузии. Потом он уже в министерстве стал работать, тут нам полегче стало. Даже деньжонки кой-какие в семье завелись. Дачу он в Малаховке стал строить — так, теремок, но радовался как мальчишка! Хороший был человек наш батя, душевный, правильный.
Эх, посмотрел бы, какие дома сейчас его Маринка приобретает! Ну, бритвой похвалился, теперь.., да вы что в дверях-то, Вадим, заходите, мы…
— Нет, пойду, не буду вам мешать.
— Тогда время не подскажете?
Кравченко взглянул на часы, но не успел даже ответить, как они услышали ТОТ САМЫЙ ХЛОПОК — РАЗ! Выстрел прогремел в ночи совсем недалеко от дома.
