— Против тебя открыли официальное расследование!
— Нас вышвырнут на улицу! — подхватил бледный кузен, чье имя я даже не потрудился вспомнить. — У нас отберут дом за твои долги и преступления!
— Это конец! — заключил краснолицый, тыча в меня пальцем. — Ты уничтожил род Вороновых!
Я молча смотрел на них, откинувшись в кресле. Какой же утомительный, предсказуемый спектакль. Их причитания были для меня не более чем фоновым шумом, вроде карканья ворон за окном. Они беспокоились о своем статусе, о деньгах, о мнении какого-то «совета».
Какие мелкие, ничтожные проблемы. Я же думал о том, что этот дознаватель, Максим, возможно окажется более цепким, чем я ожидал. Он мог стать помехой моему будущему покою, что не есть хорошо.
Их истерика между тем нарастала, голоса становились все более визгливыми, и я уже начал подумывать о том, чтобы применить легкое усыпляющее заклинание, просто чтобы они замолчали.
И в этот момент в дверях появился дворецкий. Себастьян.
— Прошу вас, прекратите, — его голос был тихим, но с интонацией заставившей всех четверых замолчать на полуслове.
— Вы мешаете господину.
Он вошел в комнату и встал между мной и моей галдящей «семьей». Себастьян не смотрел на них. Он смотрел на меня и в его взгляде я больше не видел ни страха, ни покорности. Только восхищение.
Дворецкий видел, как я разговаривал с дознавателем. Видел мое хладнокровие, видел итог этих «переговоров» и, в отличие от этих трусливых отпрысков, сделал правильные выводы.
Он низко, но с достоинством поклонился.
— Господин Калев, — начал он, и его голос был тверд.
— Я служил роду Вороновых сорок лет. Видел его расцвет и упадок. Видел, как сила и честь покинули этот дом, оставив лишь страх и мелочность. — Он бросил короткий, полный презрения взгляд на замерших родственников. — Но сегодня я снова увидел в этих стенах силу. Настоящую. Ту, что не боится ни врагов, ни власти. Я прошу вас, позвольте мне служить вам. Не роду, а именно вам. Моя верность и моя жизнь принадлежат вам.
В комнате повисла тишина. Родственники смотрели на него как на сумасшедшего.
Предать семью ради этого… меня?
Я молча слушал. Ну что же, кажется этот человек оказался куда более мудрым, чем я предполагал. Это внушало немного оптимизма в потенциал этого мирка. Преданность. Редкий и ценный ресурс. Этот старик мог стать идеальным «буфером». Он мог взять на себя общение с этим сбродом, управление домом, решение всех этих мелких, раздражающих бытовых проблем, освободив мое время для действительно важных дел.
