»
Я сделал глоток остывшего чая и лениво взмахнул рукой.
— Начинаем представление. Фаза первая: «Дезориентация».
* * *Призрак сжал челюсти от злости. Все их оборудование было мертво. Экраны погасли. Связь с базой превратилась в белый шум. Их просто отрезали.
В голове Призрака, в абсолютной тишине, проносился анализ. Это была не просто постановка помех. Помехи можно отфильтровать, обойти. Снаряжение это позволяло. Это было нечто иное. Их просто… выключили. Словно кто-то подошел к рубильнику и обесточил все их оборудование.
Никаких следов магии, никаких энергетических всплесков. Чисто. Абсолютно чисто. И от этого становилось по-настоящему неприятно.
Миссия из простой превратилась в сильно непростую. Теперь они были слепы, глухи и отрезаны от мира. Их снаряжение, стоившее целое состояние, превратилось в бесполезный хлам.
Что он чувствовал? Не страх. Страх — это для новичков. Он чувствовал профессиональное унижение.
— Идем по компасу, — рыкнул Призрак и повел отряд дальше. Он закончит эту миссию со снаряжением или без него.
Они шли уже пятнадцать минут, строго на север, по выверенному азимуту, к предполагаемому центру участка, но луна, которая по всем законам астрономии должна была быть у них за спиной, теперь нагло светила им прямо в лицо.
Деревья, казалось, повторялись. Вот та же самая уродливая сосна с раздвоенным, как змеиный язык, стволом, которую они проходили пять минут назад. Он был в этом уверен.
— Компас врет, — прошипел он и обратился к своим людям шепотом. Его техник, молодой парень по кличке «Эфир», с ужасом смотрел на прибор в своей руке.
Стрелка не просто сбилась. Она бешено вращалась, как одержимая.
— Всем ориентироваться по звездам, — скомандовал Призрак, пытаясь сохранить в голосе спокойствие. — Двигаемся дальше.
Они пошли, но с каждым шагом ощущение иррациональной неправильности лишь нарастало. Лес вокруг них начал жить своей жизнью. Тропинки, которых не было ни на одной из их карт, появлялись из ниоткуда, маня в густую чащу, и тут же исчезали, стоило отвести от них взгляд.
Тени деревьев вытягивались и корчились, принимая уродливые, человекоподобные формы.
А потом начались звуки.
Сначала это был едва слышный детский смех, доносящийся, казалось, со всех сторон одновременно. Затем он сменился тихим, зовущим шепотом и этот шепот был самым страшным. Он не был безликим. Шепчущий, казалось, знал их.
«Ты снова нас подвел, Призрак», — прошептал ему на ухо голос его бывшего командира, которого он не слышал уже два года.
