Тень у порога

– А почто далеко ходить? – фыркнула старушка. – Ножки жалеть надо. Дожалелись – выросло из Гоши к сорока годам два центнера весу.

Антонина Петровна, женщина для своих лет весьма стройная, привстала со своего места и провела руками вокруг себя, демонстрируя нам масштабы чужого ожирения.

– И говна столько же, – неожиданно добавила она, садясь на стул. – К пятидесяти годам нашли родители ему, наконец, какую-то дуру. Женили. Перекрестились, видать, с облегчением, да и померли друг за другом в один год.

– А он?

– Гошка-то? Пожил тут еще несколько лет с семьей.

– На год младше вроде. Кира или как ее?

– Мира, – поправила Антонина Петровна. – Хорошенькая девчонка у них получилась. Не понятно только в кого.

– Они уехали, мне лет пять-шесть было. В школу точно не ходила еще, – пыталась вспомнить Ксюша.

– Да, развелась она с ним, не будь дурой.

Я отметила, как быстро в ходе истории жена Буханкина избавилась от клейма дуры.

– А дом?

– Вот уж не знаю, как они там все порешали. Она с дочерью в квартиру на Одоевского переехала, была у Буханкиных и такая. Говорят, роскошная, точно дворец. Но сама не была, врать не буду.

– А сам он?

– Попробовал жить тут, да не жилось.

– Без семьи? – уточнила я.

– А я с ним не то что детей не крестила, чаю за одним столом не пила. Так что тут, авось. Ольховым твоим виднее.

– Думаете, дело в доме?

– А в чем? Если он от него поспешил избавиться?

– Тоска по родителям заела, наверное? – начала я рассуждать вслух, рассчитывая, что старушка подхватит мою мысль, но она молчала. – Он же вырос тут. А может, супруга не просто так его оставила?

– На блуд намекаешь?

Я молча пожала плечами.

– На него-то не позарился бы никто. А она могла, конечно.

– То есть она это, – начала было Ксюша, но осеклась. – Прямо у них дома того самого? Буханкин их застукал и все? Жену выгнал, а сам тут жить не смог?

– Любовных романов, поди, много читаешь?

– Ничего я не читаю, – обиделась девчонка.

– А надо читать-то.

«Вы бы определились со своим отношением к чтению», – мысленно посоветовала я старушке, а вслух сказала:

– Вы удивились, что он решил продать дом?

– Нет, – ответила она, не раздумывая. – Я бы там тоже жить не стала.

– Почему? – хором спросили мы с Ксюшей.