Герцог хлопнул ртом, просто не в силах ответить. Низко опустив голову, кайр продолжил:
- Они были не мертвы и не живы, застряли в темнице плоти на тысячу лет. Это хуже всего, что можно представить. Я потерял контроль над собою и помчал прочь. Даже когда вы оказались под угрозой, я продолжал скакать. Только Стрелец заставил меня одуматься. Я позвал его в седло – и понял, что пса рядом нет. Оглянулся – увидел: он остался возле вас. Собака была храбрее меня! Устыдившись, я повернул обратно.
Джемису перехватило дыхание.
Он ждал хоть какого-то ответа, но Эрвин не находил слов. Вассал, бросивший сюзерена в беде, не может носить двуцветный плащ. Но Джемис-то не бросил, а вернулся. До признания кайра герцог даже не замечал его проступок!
Иона всхлипнула и дернулась во сне. Эрвин сказал:
- Довольно боли и страданий. Не казните себя. В итоге вы вернулись и привели коня, что сильно помогло мне в той ситуации.
Джемис с горечью произнес:
- Это только начало, милорд. Слушайте дальше. Мы вышли из боя, и я с удивлением обнаружил, что вы не собираетесь меня наказывать.
Когда барон Айсвинд обвинил меня в трусости, вы вступились на моей стороне. Я понял, что вы даже в мыслях не допускаете подобного. Вы были абсолютно уверены во мне – и это лишь усугубляло вину. Я должен был прийти с покаянием, но не решился. Вместо этого…
Эрвин поперхнулся, осознав всю нелепость положения.
- Холодная тьма, Джемис, вы чувствовали себя виноватым? Почему же постоянно обвиняли меня?! Когда ваш рот раскрывался, я слышал только упреки! Вы вели себя как… как…
- Как задница, - признал кайр.
– Поймите, милорд: я не умею быть виноватым трусом. Зато хорошо умею дерзить и нарываться на драку. Чем большим дерьмом я себя ощущал, тем больше наглел напоказ. Жаждал конфликта с бароном, с вами, даже с целым отрядом – лишь бы всем доказать, что кайр Джемис Лиллидей не трус! Но ваша проклятая деликатность не дала этому сбыться. Вы и сами не наказали меня, и Айсвинду запретили. Я хотел помчать за ордой и славно погибнуть в бою – вы не позволили и этого.
Тогда я вызвался стрелять из Орудия. Это была самая постыдная служба – как раз по мне."
"- Джемис, прекратите! – вскричала Нексия. – Вы черните себя, это неправда!
- Молчите, несчастная… - бросил Джемис, и Эрвина кольнула странность: почему влюбленные говорят на «вы»? – Далее, милорд, я узнал о гибели отца. То был короткий час просветления. Я задумался о вечном, понял, что тоже могу погибнуть – и уйду на Звезду не только трусом, но и лжецом.
