Тени южных скал

Алеся восприняла его молчание по-своему, губы у нее задрожали:

— Да, вы, как офицер, будете выполнять приказ до конца! Это ваш воинский долг! А я ведь человек, я хочу жить и хочу, чтобы мой муж был жив. Неужели все ребята из отряда нужны вам как пушечное мясо? Они стали мне родными за время, что мы жили в лесу. Каждый из них! Мы делились последним куском хлеба, всегда помогали друг другу. Неужели они все должны будут погибнуть, чтобы выполнить приказ?! Вы — офицер фронтовой разведки, и одновременно вы — человек! Вы прежде всего человек! Вы должны понять, что операция потребует огромного количества жертв.

Капитан сурово ответил:

— Я не убийца и не хочу посылать на смерть членов вашего отряда. Да, я боевой офицер, и мой долг — выполнить приказ, отданный штабом! Я пожертвую жизнью ради победы, если мне прикажут. Такой задачи штабом не поставлено. Мы должны не героически погибнуть без всякого смысла, а уничтожить врага изнутри. Действовать нахрапом, в лоб при данных обстоятельствах нет смысла, вы правы.

Мы погибнем еще у ворот мастерских, да что там у ворот — даже мост пройти не сможем. Поэтому о новом плане операции я сообщу всему отряду и его командиру, вашему мужу, по прибытии. Молнирую в штаб добытые сведения. И только после согласования операции начну действовать. Да, диверсия — это всегда опасность, как и везде на войне. Послушайте, Алеся, я так же, как и вы, не желаю никому смерти, я капитан фронтовой разведки, мой долг — защищать людей от врагов, а не отправлять их на смерть. Обещаю, даю вам свое слово, что сделаю всё, чтобы никто не погиб на этом задании.

Женщина ничего не ответила на горячее обещание Глеба. Она отвернулась и пошла дальше. Женская тонкая фигура согнулась, будто под невидимым грузом, который теперь давил на нее.

В тяжелом молчании разведгруппа пробралась через самые опасные расщелины, прошла горную тропу над обрывом и наконец оказалась у подножия хребта. Солнце уже почти скатилось за горизонт, позолотив долину, перед тем как спрятаться на ночь.

Капитан предложил своей спутнице:

— Подождем немного: пускай совсем стемнеет. Через полчаса можно будет перейти долину без риска. Нас не заметит в самую сильную оптику никакой глазастый снайпер.

Женщина устало опустилась на камень рядом с военным. Вдруг она повернулась к Глебу. Глаза ее снова смотрели открыто, прямо на него:

— Простите меня, что не смогла сдержаться. Я не права, не права, сама знаю это. Не могу вас просить отменить операцию — это ваш долг.