Тени южных скал

И теперь из-за роковых случайностей, маленьких ошибок погибли люди, хорошие, полные сил и желания бороться за жизнь. Глеб задыхался от чувства вины, а еще — от боли потери товарищей, ведь они успели стать ему близкими.

Когда командир отряда поднял лицо от тела, глаза его были сухими — только стали красными от горя. Он приказал оставшимся членам отряда:

— Разденьте дядю Пашу. Похороните тело среди камней.

— Даже таблички не оставить; останется тут без имени, фамилии, — заметил кто-то из толпы.

Но Шубин резко сказал:

— Он у нас в сердце останется навсегда.

И мы вырвемся отсюда, расскажем о каждом герое, сохраним память о них сохраним о них память.

Разведчик осторожно вытащил из-под трупа засохшую от крови подстилку, скрутил ее в тугой рулон. Разделся до подштанников, зажал в зубах зажигалку, а моток ткани прижал одной рукой к голове. Повернулся к застывшим в удивлении партизанам и, вынув изо рта зажигалку, сказал:

— Я на ту стороны бухты — буду подавать сигнал о бедствии.

Найдите как можно больше одежды: нам придется использовать ее в качестве топлива. Это наш шанс выбраться отсюда.

Он сжал зубы, которые стучали от холода, и шагнул в ледяную воду. Будто сотни ледяных иголок впились в тело; ноги, грудь, голову обдало ледяным пламенем — до темноты в глазах. Шубин принялся загребать одной рукой вдоль течения горной реки. Оно мгновенно его вынесло в широкий проем и потащило по пологому спуску всё ниже и ниже — в бескрайнюю даль открытого моря.

Разведчик с трудом выплыл из холодных струй, поймал такт качки и повернул назад — к скалам. Теперь он оказался с другой стороны закрытой бухты. Здесь серые плиты были вылизаны бесконечными оглаживаниями волн в гладкие серые перекаты. Разведчик попытался ухватиться рукой за ближайший холмик, но непослушные от холода пальцы не смогли сжаться с силой вокруг мокрого острия. Глеб дернулся назад, чтобы не намочить водой драгоценный груз на голове, осел, и волна ударила его прямо в лицо. Студеная жидкость обожгла глаза, он потерял ориентир, а море, будто в насмешку, принялось швырять человека от волны к волне, играя с ним, как с рыбешкой. Капитан сквозь зубы прорычал: «Врешь, не возьмешь!» Он напружинился и сиганул вперед из воды — прямо на камни. С размаху ударился животом, ребрами так, что остановилось дыхание. Но пальцы прочно впились в округлые каменные пики, а мокрое тело распласталось на краю небольшого скалистого выступа.