Тени южных скал

Несколько минут капитан лежал, как выброшенная на берег рыба; рот его скривился в беззвучном крике от боли после удара о камни. Но пульсирующий огонь в груди и брюшине постепенно затих. Глеб нащупал в темноте выемку, поднялся и повернулся спиной к ветру. Вспыхнул огонек зажигалки — от него занялся медленно сверток. Теперь можно действовать! Он развернулся и осторожно сделал движение вверх, снова вверх и еще раз, потом отвел руку в сторону три раза и еще три сигнала вверх. Подстилка тлела и обжигала руку, удушливая гарь от нее резала горло, но разведчик терпеливо продолжал водить импровизированным факелом, отсчитывая беззвучно: «Три точки, тире, тире, тире, три точки».

Пламя лизало уже пальцы, сжигало кожу, отчего боль была нестерпимой: он горел заживо, но продолжал двигать рукой — вверх, в сторону, вверх. Лишь когда последняя искра исчезла на пальцах, он со стоном опустил руку на влажные камни. Тотчас же ожог засаднил еще сильнее от морской соленой воды. Он сквозь сжатые зубы прохрипел самому себе:

— Вперед! — И снова окунулся в ледяную воду.

Ощупью, касаясь пальцами склизкой каменной поверхности, проплыл обратно до речного потока. Возвращаться оказалось труднее: струи сбивали его назад, не давая подняться против течения. Глебу пришлось добраться до каменной стены бухты и по большой дуге обогнуть весь водоем, чтобы не потерять последних сил в борьбе с горной рекой. Он вылез на сушу и почти сразу наткнулся на кучу из вещей.

Все партизаны теперь были раздеты до нательного белья; они дрожали от ночного холода, жались друг к другу, чтобы сохранить хоть немного тепла. К командиру потянулись сразу десятки рук, ему помогли выбраться. Кто-то протянул сухую телогрейку — только капитан молча отодвинул в сторону теплую вещь. Сил разговаривать у него не было, надо было действовать дальше. Снова сверток из одежды в одну руку, а второй — грести к выходу из скалистой бухты. Пока плывешь по течению, можно ненадолго расслабить тело, а вот потом в открытом море изо всех сил грести к камням и снова выпрыгивать на них с размаху. Сознание было в тумане от холода; капитан заставлял себя действовать, проговаривая про себя приказы: «Поджигай! Три точки, три тире, три точки!» А потом опять ледяная вода и движение на ощупь. Разведчик потерял счет времени; из-за сильного переохлаждения и острой боли в руке, которой он держал факел, мысли двигались медленно.