Тени южных скал

Шубин с облегчением выдохнул: неужели сейчас они уберутся? Можно будет хотя бы поменять положение тела, размять затекшие от сидения на корточках ноги. Ничего полезного рядовые не рассказали, но хотя бы теперь разведчик знал, что в Каменевке пост, который легко пройти из-за разболтанности личного состава. Он решил, что пойдет следом, буквально по пятам немецких солдат, а потом снова свернет в чащу, чтобы подобраться к следующему пункту — поселению Седуны. Оно стояло у широкой дороги, которая вела к Боруну.

Может быть, там удастся найти следы партизанского отряда, который не сумел совершить диверсию.

Шубин чуть склонил голову, чтобы через просвет между прутьями проследить за уходящими немецкими солдатами. Они уже с автоматами наперевес делали первые шаги по дороге назад. Вдруг что-то черное и блестящее кинулось разведчику прямо в лицо. Змея! Его движения и тепло разбудили от зимней спячки гадюку, и обеспокоенная змея бросилась прямо к щеке, где пульсировала теплая кровь под кожей.

Глеб Шубин инстинктивно дернулся назад — крошечная пасть с зубами прошла в миллиметре от щеки. От резкого движения с шумом зашелестели ветки, и немцы вскинули автоматы. Их пальцы почти нажали на спусковые крючки, когда разведчик вскочил и выдернул из-за ремня пистолет.

— Руки вверх! Стреляю! — выкрикнул разведчик на немецком.

Надо действовать мгновенно, не давая им опомниться, пока солдаты будут пребывать в шоке, не понимая, кто перед ними. Его одежда без опознавательных знаков и уверенный окрик на их родном языке сработали: германские патрульные застыли с открытыми ртами, не решаясь дать очередь из автомата по неизвестному человеку, который, будто по волшебству, возник в зарослях.

Шубин решил, что сейчас выстрелит. Лучше убрать свидетелей, заодно забрать их форму для маскировки во время вылазки. Стрелять сначала в рыжего, он до сих пор не убрал палец со спускового крючка, а потом во второго, который послушно опустил ствол своего оружия.

Неожиданно над его головой взвизгнула пуля, резанула по волосам, обдав горячим воздухом.

И слева грубый голос на немецком заревел:

— Стоять! Это партизан! Стрелять! Идиоты, огонь!

Снова выстрел — теперь пуля рассекла ткань куртки и неглубоко разодрала мякоть плеча. Боли Глеб не почувствовал, как и страха. Его тело отреагировало мгновенно — он со всех ног кинулся через кусты, пригнувшись почти до земли. В спину затарахтели автоматные очереди, с ними смешались крики немцев.