Тени южных скал

Потом быстро скинул верх формы, оставшись по пояс голым, и принялся обмывать водой волосы и лицо. Хотя и было холодно до зубной боли, всё же одновременно так приятно очистить кожу от грязи, раз за разом погружать лицо и руки в холодную струю.

Когда он снова наклонился над ручьем, то что-то прошуршало чуть поодаль. Разведчик успел выкинуть вперед руку, попал во что-то мягкое и тут же в затылке почувствовал страшную боль. Перед глазами вспыхнули красные круги, и он рухнул прямо в воду, потеряв сознание.

Очнулся Глеб с пульсирующей болью в затылке, к ней добавилось режущее ощущение в запястьях и на щиколотках.

Шубин чуть приоткрыл глаза и не смог сдержать стона от ужаса: его схватили! Он попытался пошевелиться и сразу понял, что руки и ноги оказались прочно связаны грубой веревкой, во рту язык прижимал кляп, который прочно фиксировала на лице полотняная ткань. Капитан еще чуть-чуть вгляделся из-под ресниц, но не стал открывать глаза до конца. Если рядом немецкая охрана, то пускай думают лучше, что он лежит без сознания. Разведчик мысленно проверил свои ощущения: боли в других частях тела нет, кроме головы; это хорошо, значит, ничего не сломано, его не били. Лишь связали надежно и заткнули рот кляпом, чтобы он не мог попытаться снять зубами веревки.

Он лежал в каком-то укрытии наподобие землянки, так как от стен тянуло запахом сырого грунта; не было ни окон, ни щелей, лишь по ногам тянуло свежим воздухом из прохода внутрь; снаружи кто-то двигался, он отчетливо различил шорох травы и тихие голоса.

Разведчик попытался пошевелиться, дернул руками и ногами, чтобы проверить узлы на прочность. Стянут он был как следует, а мох вперемешку с сухой травой во рту забивал пространство почти до самого горла. Даже стонать или мычать опасно: можно задохнуться куском сухостоя.

Вдруг кто-то шагнул внутрь пространства, в котором находился Глеб, и он почувствовал кожей, что вошедший близко наклонился к его лицу. Женский высокий голос зашептал:

— Нет, Лиза, не приходит в себя. — Тонкие пальцы коснулись затылка капитана Шубина.

 — У него шишка огромная на голове и кровь. Ты его ударила слишком сильно.

Вторая девушка снаружи упрямо возразила:

— А что, я должна была немца погладить? Как получилось, так и треснула! Убить его надо было, а не тащить в лагерь. Еще и такого тяжеленного. Зачем мы его сюда волокли?

— Не знаю, пускай командир посмотрит на него. Но там оставлять опасно: вдруг очнется. Или найдут его и искать потом нас будут. Странный какой-то фашист.