В коридоре Рауль сказал Соланж:
— А в тебя-то что за дьявол вселился? Ты решила избавиться от Пруденс любой ценой?
— Ты намерен говорить об этом сейчас? — огрызнулась она, прислоняясь к двери, за которой находилась потерянная Жанна. — Тебе не кажется, что не время для таких пустяков?
— Не кажется, — угрюмо ответил Рауль. — Стоит отвернуться — а в доме зреет какой-то сомнительный заговор. Тут не знаешь, за что хвататься.
— Она нравится мне, — раздумчиво протянула Соланж, — но меня злит, в какого тюфяка ты превращаешься рядом с ней.
Сегодня ты поцеловал ей руку при виконтессе! Вот-вот по городу поползут слухи, и нам будет очень неловко объяснять всем и каждому, что у графа Флери чувства к экономке, а она его отвергает! И ладно бы вы просто поженились — фурор, скандал, но без унижения для тебя. Как сказала Жанна, ты в своем праве. Но я не могу простить этой женщине того, что она ни во что тебя не ставит!
— Это уж мое дело, — буркнул он, — не лезь к ней, вот все, о чем я тебя прошу.
Ты останешься с Жанной? Мне надо убедиться, что портрет уберут из гостиной.
— Рауль, — Соланж преградила ему дорогу, заглядывая в лицо. — Пруденс действительно нужна тебе? Ты правда в этом уверен? Это не каприз, не прихоть, не дурная причуда?
— Может, и причуда, — ответил он откровенно. — Но мне больно, когда ты ее обижаешь.
Она кивнула, принимая это к сведению, и вернулась к Жанне, больше не сказав ни слова.
***
В гостиной Пруденс аккуратно заворачивала в мешковину остатки портрета и меч.
Зловонная лужа уже была вымыта, но ведро еще стояло у стола.
— Вы как хотите, ваша светлость, — решительно заявила она, — а я немедленно отнесу эту дрянь к мастеру-артефактору, чтобы он избавился от фамильного проклятия. Не хватало еще, чтобы вы тут все переубивали друг друга.
— Вы верите в проклятия?
— А вы нет? После всего, что случилось?
— Прежде я считал подобные россказни глупыми суевериями. А теперь голова от всего кругом.
Она фыркнула.
— К нам вот однажды попала музыкальная шкатулка — так мы всем домом спать перестали.
И ведь главное, она заводилась сама собой в предрассветный час, когда тени живут своей жизнью… Глупые суеверия, как же. Этот мир полон разных опасностей, вот что я вам скажу.
Она завязала мешковину в узел, взвесила тюк в руке и удовлетворенно кивнула.
— Вы знаете, где найти такого мастера? — на всякий случай спросил Рауль, хотя в глубине души и не сомневался в том, что Пруденс знает все.
