— Прежде чем поступить в семью Флери экономкой, я чинила кружева, — спокойно ответила она.
Маркиза отпрянула, закрыла округлившийся рот ладонью, стремительно обернулась к Раулю."
"— И с этой историей вы собираетесь к королю? — недоверчиво спросила она. — Вы хоть понимаете, как это звучит?
— Его величество добр, — пожал плечами Рауль. — Он сможет оценить мое бессилие перед любовью. Ну или хотя бы оно его позабавит.
— Я бы не очень рассчитывала на это, — маркиза снова засмеялась. — Простите, Пруденс, но это правда довольно смешно… Столько лет бегать от любых обязательств, чтобы жениться на собственной экономке… Мне не терпится узнать, как можно перелететь от кружев к графскому титулу.
— Элен, у вас богатая фантазия, — сказал Рауль, — так что вы вольны придумать любые ответы, какие вам заблагорассудятся. А мне бы хотелось все-таки сперва поговорить с его величеством.
Она скорчила недовольную гримаску.
— Будет очень жаль, если вас выставят вон прежде, чем я смогу поближе познакомиться с Пруденс.
Впрочем, вы правы, не будем заставлять его величество ждать. Ансельм, проводите наших гостей к королю.
***
Маргарет всегда думала, что короли отличаются от обыкновенных людей. Не то чтобы она верила в какое-то особое сияние над их головой или сшибающую с ног властность, но ведь хоть что-то должно выделять их из толпы?
На деле его величество Гийом Девятый оказался довольно приземистым бесцветным мужчиной, чья бесконечная родословная выражалась, пожалуй, только в длине породистого носа.
Скинув камзол и расстегнув ворот рубашки, он полулежал в кресле у камина, водрузив ноги в мягких тапочках на спины спящих охотничьих собак.
— А, Флери, — лениво протянул он, — и новая Флери. Вы не очень-то спешили, раз письмо от любезного моему сердцу Морвиля опередило вас.
Маргарет переглянулась с Раулем. Значит, поверенный его величества не замедлил сообщить новости Арлана, хоть и советовал новобрачным рассказать о них лично.
Нет, она никогда не разберется в придворных хитросплетениях.
— Ваша способность устраивать переполох воистину удивительна, — продолжал его величество, небрежно цедя слова. — Полагаю, вы примчались, чтобы оправдываться? Просить милости?
Это звучало пугающе — казалось, на брезгливом усталом лице не было ни намека на благосклонность, и Маргарет даже ощутила, как северные холода прихватывают ей спину.
