The Мечты. Бес и ребро

И это наполняло саму Стефанию Яновну желанием ответной заботы, которая, невостребованная, когда-то давно была отброшена ею как проявление никому не нужного альтруизма. И если забота – это хотя бы героически встать пораньше, пока Андрей плавает, и сварить ему кофе к возвращению, то на такой подвиг она вполне способна, даже если всегда считала себя совой.

Городок встречал ее деловитой возней – дорожники приступили к мытью улиц, отчего в мир Стешиных запахов проник еще и аромат свежести, немного похожий на дождь, на весну и на все на свете хорошее.

А это добавляло уверенности, что все идет так, как надо, ведь иначе у́тра ее не радовали бы, как не радовали годами прежде.

До последней пары недель, когда все шло и-де-аль-но.

Она вернулась к работе и вот уже третий день являлась в театр без опозданий. Жильцов такому повороту событий надивиться не мог, поскольку пунктуальность никогда не была Стешиным коньком. В остальном же ничего не изменилось, если не считать того, что к третьему месяцу лета все вокруг подходили в полной гармонии и даже, вроде бы, стали несколько симпатичнее – Юхимович, например.

Или это Стефании так казалось в свете того, что происходило в ее жизни. Она напрочь разучилась ждать подвоха и наконец выбралась из того угла, в который загоняли ее обстоятельства. И улыбка была теперь настоящей, а не ради отпугивания тех, кто может обидеть.

На набережной группка пенсионеров с палками в руках занималась скандинавской ходьбой. Чем не повод улыбнуться? Она и улыбалась, захлопывая машину перед зданием театра и поднимаясь по ступенькам ко входу.

Потом работала, весьма оживленно, даже с огоньком, а после обеда в планы входила пошивочная мастерская, где зачем-то потребовалась дополнительная примерка. Об этом ей сообщили еще с утра, и теперь она прикидывала, как быстро удастся улизнуть домой.

Шевеление воздуха в зале от открытой двери вряд ли могло предвещать беду. Тем не менее, пахну́ло сквозняком. Стеша, стоявшая на сцене, не реагировала, продолжая говорить со «Стеллой», но, когда Жильцов остановил репетицию взмахом руки, все же повернула голову.

Возле главрежа торчала директорская секретарша и с нескрываемым любопытством разглядывала ее. Настолько навязчиво, что Стефании захотелось бы надеть капюшон на голову, будь он у нее.

- Адамова, живо к Юхимовичу! – проговорил Аркаша.

- Срочно! И пусть потрудится дать весомое объяснение, почему прерывает.

- Мне? – хохотнула Стешка.

- Ну тебя же видеть хотят.