The Мечты. Бес и ребро

Чтобы это все оказалось пресловутым «бесом в ребро». Чтобы легко забыл. Становиться причиной чужого инсульта – идея так себе, а ведь он – ровесник ее мамы, и она слишком уж заигралась в серьезные отношения. Почему об этом не помнилось раньше?

Как и о том, что она не вписывается. Среди этих нескольких рамочек, которыми обозначена его семья – она совсем не вписывается, зато ее имя и мордашка красиво смотрятся на афишах. Впрочем, если Трофимцев намерен ее арестовать, ей ни то, ни другое не светит, и на этом месте в ходе своих размышлений она начинала хихикать, как полная дура, и прекрасно понимала – это истерика.

В своем полуистерическом состоянии Стефания добрела до театра. В двери входила с глазами такими же черными, как ее перспективы. И такими же пустыми, как у покойника.

Охранник на входе, едва увидев ее, подхватился со своего места, на котором до этого сидел, уткнувшись в телефон. С выражением любопытства и обеспокоенности на лице он подскочил к ней и самым вежливым тоном пробухтел:

- Доброе утро, Стефания Яновна!

- Доброе, Миш, - рассеянно улыбнулась она ему, вряд ли отдавая себе отчет, что вот так на работе ее ни разу не встречали.

Чтоб под ноги охрана бросалась здороваться. Ей-богу, ей было не до того. Впрочем, даже если бы вопрос и возник, то ответ был дан незамедлительно. Миша неловко вытянул лыбу, что нисколько не умаляло нездорового интереса в его взгляде, на который она реагировала куда сильнее, чем на слова, и проговорил:

- Директорская секретарша звонила.

Директор просит вас зайти, как только вы появитесь.

- А у м-меня репетиция. И Жильцов ждать не любит.

- Ну директор главнее режиссера, - пожал плечами охранник.

- Вы сегодня прям рано.

- Ну ведь репетиция. Надо… спасибо за информацию, Миш, - она кивнула ему и медленно поплелась в сторону боковой лестницы, по которой можно было быстро попасть на админэтаж.

Там, недалеко от кабинета Юхимовича, на стене довольно просторного коридора, висело большое зеркало. Когда шла мимо него, непроизвольно остановилась.

Залезла в сумочку, нашла помаду, занесла руку, чтобы накрасить губы, и только тогда поняла – все на автомате. Эти движения, отточенные за многие месяцы работы в солнечногорской муздраме, у нее выходят вне ее намерений. Остановиться у зеркала, поправить макияж, расчесаться. Так по-женски.

Раз мазок. Два мазок. Три мазок. Щелчок колпачка. Щелчок замочка на сумочке.

- Доброе утро, - секретарше.

И не глядя на нее – к Юхимовичу.