The Мечты. О любви

А находиться здесь, чувствуя настойчивое давление семьи — попросту невыносимо.

— Штамп в твоем паспорте с его фамилией, — хохотнул тот, ткнув перстом указующим на Богдана.

— И мое мнение в данном вопросе уже вообще никого не интересует?

— Меня интересует! — заявил Моджеевский-младший.

— А ты не спрашиваешь. Ты ставишь перед фактом, — резко повернулась к нему Юлька. — Ты даже папу моего спросил, а меня — нет.

— Это ты мне сейчас отказываешь? — поинтересовался Богдан, и в комнате повисла напряженная тишина.

Юлька, будто затравленный зверек, переводила взгляд с одного члена семьи на другого, в ужасе осознавая, что сама спровоцировала.

Он не мог этого не спросить. Не после всех ее воплей. А как объяснить, что она хоть и дура, но без него уже не сможет… при них при всех? Не хочет она при них. Разве это честно — при посторонних? То, что должно быть между двоими?

То, что должно быть совершенно не так.

Она не без труда сглотнула, облизнула пересохшие губы и сказала:

— Нет… нет, но… ты сам понимаешь, что у нас не самая простая ситуация.

Не только жизненная, но и юридическая.

— Ну и прекрасно, — хмыкнул Богдан и повернулся к отцу. — Юристы работают. Это о разводе. И давайте на сегодня закончим. Если бы вы устроили подобное десять лет назад — оно было бы понятно. Но сейчас мы правда — сами разберемся. Даже если это кого-то из вас не устроит.

— Да лишь бы Ярославцева все устроило и он не ставил палки колеса, — развел руками Роман Романович. — Он на контакт идет?

— Очень своеобычным способом, — все еще приходя в себя после того, на что секунду назад согласилась, хотя и не думала соглашаться еще часом ранее, пробормотала Юля.

— Чего необычного-то? — удивился Богдан. — Миром не хочет. Я и не ждал, что будет легко.

— А что он за мной следить додумается — тоже ожидал?

— Так он и не следит. Я бы знал. Да и зачем оно ему сейчас-то?

— Откуда я знаю — зачем? Я вообще не понимаю, что у него с головой творится. На звонки мои не отвечает, зато приставил кого-то… я не знаю кого. Машина ездит по пятам, уже несколько дней наблюдаю.

Хонда вишневая. Я в сад — она возле сада. Я в магазин — она возле магазина. Я на обед — она возле кафе стоит. Он, наверное, с ума сошел, у меня других объяснений нет.

— Мне кажется, мы тут уже все сошли с ума, — пробухтела себе под нос Женя.

— Да не он это, говорю тебе, — объяснял одновременно с ней Богдан. — Это люди Савелия.

— Да какого еще Савелия? Я не знаю никакого Савелия! — горячилась Юля, которой тоже было в пору в больничку.