Тёмное сердце ректора Гордеева

И это было весьма кстати, потому что вдруг решившись бежать, я понятия не имела как и куда.

Слегка остынув, я выдохнула, собралась с мыслями и поняла, насколько глупо сейчас поступила бы. Во-первых, исходя из всего, что мне открылось во время моей получасовой истерики, это был бы побег от самой себя.

Во-вторых, если уж на то пошло, жить с Демьяном, какой бы он ни был, куда приятнее и безопаснее, чем быть похищенной кем-то вроде того типа с железным голосом и в маске.       

Ну, и в третьих… в третьих, меня бы нашли уже завтра.

Делая вид, что совершенно успокоилась, я сходила в душ, почистила зубы, все это время не переставая размышлять и прикидывать различные варианты действий. Обо всем думала – как обезопасить себя, как превозмочь свои порочные наклонности и не превратиться в тряпку, как извлечь максимальную выгоду из ситуации и при этом не перестать себя уважать…

Как, в конце концов, сбежать так, чтобы не нашли, если станет совсем херово.

И уже засыпая, свернувшись калачиком как можно ближе к краю кровати, я, наконец, придумала.

Надо узнать, как создать вокруг себя морок и марево! Или иллюзию, делающую меня другим человеком!

Да, я не поддаюсь влиянию магии, но ведь иллюзия… это другое. Иллюзия не меняет меня саму, она все равно что покров, заслоняющий меня от чужих глаз. Покров, сквозь который могут видеть только… другие Видящие.

Но не нелюди.

Вот! Вот то, что я должна сделать! И я стану непобедимой. Невидимкой, способной видеть сквозь заслон невидимости других. И никто больше не посмеет приказать мне… приказать…

Не придумав, что именно не посмеют приказать, я вдруг широко, до судороги, зевнула, вытянулась наискосок огромной кровати… и провалилась в сон – глубокий и почти спокойный.

– А ну-к подвинься… – разбудило меня в ночи недовольное бурчание. – Развалилась тут… королева…

Я дернулась, просыпаясь.

К моему удивлению, из всего спектра взрывоопасных эмоций у меня в душе не осталось ровным счетом ничего. Кроме понимания, что я была права. Да, мне с этим человеком безопаснее, чем где бы то ни было. Пусть он сам представляет для меня опасность, но ведь я справлюсь? Справлюсь же?

Конечно, справишься, с готовностью ответило мое тело, томно выгибаясь, разворачиваясь и наваливаясь эдаким изящным полубоком на мужчину, который уже устроился рядом.