– Что ты делаешь?
– Изучаю, какие препараты ты принимаешь.
У Феда руки хирурга. Им не пристало дрожать. И то, что они все же слегка вибрируют, наверное, мне просто чудится.
– Зачем?
Фед не объясняет. Он находит мои назначения, делает фото страницы и, сцепив зубы, вбивает что-то в свой телефон…
– Какой у тебя график приема?
– Шесть утра, два дня и одиннадцать вечера. А зачем ты…
– Ставлю напоминание.
– Зачем? У меня все под контролем.
– А теперь еще и у меня.
Я прикусываю щеку. Как же мне чертовски знакомо это желание… контролировать все.
Как же важно нам всем порой чувствовать, что хоть что-то у нас под контролем. Но ведь это означает …
– Выходит, ты решил, что твоему сердцу ничего не грозит? – не скупясь, сдабриваю свой голос наигранным весельем. Пусть думает, что мне до него тоже нет никакого дела. Так… проще.
Федор как-то так странно дергается. Морщит лоб, но прежде чем успевает ответить, отвлекается на телефон.
– Кхе-кхе, да, мам? У вас что-то случилось? Ах, заехать… К нам? Вы серьезно? А… Мальчиков привезти? Да я и сам вот как раз собираюсь.
Что? Да нет, конечно. Почему сразу – не хотим? Приезжайте. И отец? Кхм… Ладно. Мне как раз нужно кое-что с ним обсудить.
– Если тебя интересуют подробности моей болезни, проще спросить у меня напрямую.
– Удивительная покладистость, учитывая то, что ты скрывала от меня правду почти два месяца.
– Ты не давал мне повода думать, что для тебя это важно.
Фед резко поднимает взгляд. Проходится по моему лицу и будто бы весь сжимается.
– Эй… ну ты чего?
– Я знаю, что ты хочешь услышать. Но я не могу… Я не разобрался…
– Что чувствуешь? Это ничего. Прошло немного времени. Неудивительно, что ты сбит с толку. – Я останавливаюсь рядом с ним и утыкаюсь носом ему в подмышку.
– Ты не понимаешь.
– Чего?
– Всего! Ужаса моего положения, – он смеется мне в волосы, но его смех совсем не веселый, а в ответе так мало смысла, и в то же время так много… что у меня перехватывает дыхание. Поддавшись острому приступу трусости, я даже не уточняю, что Фед имеет в виду.
И лишь тесней к нему прижимаюсь. – Как это случилось?
– Очень внезапно. Я почувствовала себя плохо. Поначалу списала все на токсикоз…
Он от души матерится.
– Ты в тот момент была еще и беременна? – Фед обхватывает меня за плечи и, отстранив, заглядывает в глаза. И столько в его взгляде участия, столько… не жалости, нет, чего-то другого, что напрочь лишает меня возможности отмахнуться или отделаться полуправдой.
